Шли годы. Смеркалось…

ЛЕТОПИСЬ «КЛУБА ДС»*

Бывает же такое… Сама фамилия Веселовского взывала к служению юмору. А ещё он был рыжий. И это тоже знак природы в том же направлении. Цирк, да и только!

Виктор Васильевич Веселовский
// lgz.ru — Шарж Игоря МАКАРОВА (Виктор Васильевич Веселовский)

Однако этим внешним моментам можно придать значение, если не знать, что Виктор Васильевич Веселовский, в быту просто Витька, был незаменимым человеком на своём месте – в должности редактора 16-й полосы «Литературной газеты».

Тысячелетие на дворе стояло, мягко говоря, не слишком предрасположенное к всеобщему смеху. Да, на эстраде творил свои шедевры искромётный Райкин. Да, было множество попыток расширить рамки дозволенного, но всем памятны были и ждановщина в отношении Зощенко, и отсидка Эрдмана за свои басни, и крысиные фельетоны Давида Заславского в «Правде» против «космополитов». Оставались орган ЦК журнал «Крокодил» и Леонид Ленч да Семён Нариньяни – золотые перья несмешной псевдосатиры.

И тут вдруг появляется на страницах «Литературки» некто Леонид Лиходеев, сразу ставший действительно золотым пером. Это был долгожданный сигнал, что сатира жива, что фельетоны – самый читаемый материал на газетной странице.

В «Литературной газете» решено было воспользоваться хрущёвской постоттепельной видимостью свободы, создав «уголок сатиры и юмора» и предоставив ему целую полосу, правда, последнюю.

Во главе Клуба, «главным администратором», поставили журналиста Виктора Веселовского, которого переманили из «Недели» – тоже весьма живого издания – приложения к либеральным под крылом Аджубея «Известиям».

Виктор быстро сделался в «ЛГ» своим – благодаря опыту, полученному в «Неделе», но главное – благодаря особому дару: умению «проталкивать» через начальство острые материалы. Несметное количество раз он ходил по кабинетам и возвращался с победой: текст шёл в набор.

Начальства было много, мы только и слышали их клички: Тер, Сыр, Чак… Каждый по-своему курировал отдел. Тер мог пропустить. Или не пропустить. Сыр мог поддержать. Или не поддержать. Чак мог снять. Или не снять.

Тером звался член редколлегии Тертерян. Сыром – зам. главного Сырокомский. Чак – это Александр Борисович Чаковский, главный редактор. Он был членом ЦК, при этом курил сигару и ходил по редакции в жилетке, подражая, видимо, Херсту. Однажды я был свидетелем забавного эпизода в коридоре редакции, где навстречу очкастому Чаковскому – с пробором, разделяющим прилизанные бриолином волосы, – шёл писатель Солоухин: в валенках, на пальце огромный перстень с изображением какого-то царя. Они поздоровались и пошли в обнимку в светоносный кабинет Главного.

Вот в такой обстановке работал Виктор Веселовский. Для начала он собрал нас на так называемую мозговую атаку.
– Надо придумать необычные рубрики, – поставил он задачу. – Они должны быть постоянными, из номера в номер.
И я горжусь, что имею отношение к рождению такого жанра, как «Рога и копыта», – маленькие пародийные информации сразу завоёвывали читательское признание.

Используя полученный имидж, Клуб под руководством Веселовского шагнул на телевидение и в концертные залы. Витя лихо присваивал нравившиеся публике чужие шутки, но это не был какой-то мерзкий плагиат – просто он демонстрировал лучшие тексты от имени Клуба, и авторы охотно прощали ему эти мелочи – зачем считаться, кто что бросил в общий котёл?!

Рядом с Витей блистал своей улыбкой Илюша Суслов. На вопрос «Третьим будешь?» всегда откликался Виталик Резников, которому я бы – по его внешним данным – посулил роль Васи Тёркина, он бы справился.

В Клубе часто болтался неподражаемый Володя Владин, интеллигентский трёп которого заряжал постоянным шутовством и ёрничаньем по любому поводу. Сюда приходили Гриша Горин и Аркаша Арканов, и все понимали – пришли наши классики, однако все тут были на равных, даже графоманам, пробившимся в комнату Клуба, доставалось чуток внимания.

Я хочу сказать, что Веселовский создал мощнейшую команду, которая состояла сплошь из личностей первого сорта, из литературных клоунов высокого класса.

Читатель рассмеялся. Советский читатель впервые за долгие годы угрюмства вдруг почувствовал, что жизнь – смешна! Это был прорыв в другое время. Может быть, то, что потом было названо «перестройкой», начиналось и здесь. Выход КАЖДОГО номера «Литгазеты» с 16-й полосой превращался в праздник интеллигенции всей страны.

Я не преувеличиваю. Иначе чем объяснить полные залы Ленинградского дворца «Октябрьский» по 3 тысячи человек
3 (три!) раза в день? «Встречи с Клубом» вёл Веселовский, к уже упомянутой команде присоединились со своей «иронической прозой» Василий Аксёнов, Виктория Токарева… И что там творилось, когда на сцену выходили с пародиями долговязый Саша Иванов и в тот момент никому не известный юнец Гена Хазанов, а вослед выступала специально приглашённая эстрадная студия МГУ «Наш дом» – тоже с никому не ведомыми Александром Филиппенко и Семёном Фарадой!..

Continue reading

Есть и останется

В американском издательстве KRiK Publishing вышли мемуары поэта Владимира Алейникова, одного из основателей СМОГа «Есть и останется» — это увлекательное повествование о советском андеграунде 1960/70-х, о друзьях и соратниках автора, колоритных людях, ярких творческих личностях. Героями книги стали Сергей Довлатов, Генрих Сапгир, Анатолий Зверев, Игорь Холин, Венедикт Ерофеев и многие …

Милан Кундера и его романная философия

Шерлаимова С.А. Милан Кундера и его романная философия. – М.: «Индрик», 2014. – 272 с., ил. ISBN 978-5-91674-315-9 Серия «Литература ХХ века» Это первая русская книга о творчестве Милана Кундеры – самого известного в мире чешского писателя конца ХХ – начала ХХI века. Один из идеологов «Пражской весны», он с …

Gesamtk unst werk Сталин

Американское предисловие к книге Издательство «Ad marginem», совместно с Центром современной культуры «Гараж», переиздало классический труд Бориса Гройса, посвящённый анализу сталинского стиля. Точнее тому, что же стало с советской утопией построения нового общества, объявленного Октябрьской революцией и реализованного коммунистической властью. Знатокам этот труд хорошо знаком, новым же читателям Гройса мы …

Смотри в космос!

Барри Майлз. Бит Отель: Гинзберг, Берроуз и Корсо в Париже, 1957-1963 / Пер. с англ. А. Алексеевой при участии А. Керви. М.: Альпина нон-фикшн, 2013. 330 стр. Битники, как известно всему когда-либо хипповавшему человечеству, изобрели все – а что они не изобрели, то в этом и не нуждалось. Метод нарезок …

Драма филологии

Анищенко М.Г. Драма абсурда. Москва: Российский университет театрального искусства – ГИТИС, 2011. – 312 с. Скромное количество отечественных исследований литературы абсурда превращает в событие любую монографию, касающуюся этой темы. Тем более, если целью работы является привлечение внимания не только к подробно представленным в русских переводах Сэмюэлю Беккету и Эжену Ионеско, …

Звезда восходит путем зерна, или На границах литературы

Александр Скидан. Сумма поэтики. М.: Новое литературное обозрение, 2013. 296 стр. Третий сборник статей поэта, эссеиста-критика и переводчика Александра Скидана трехчастен – первая часть посвящена поэзии, вторая — прозе, третья — тому, что загадочно поименовано «констелляции литературы, визуального искусства и теории» (но пугаться не след, там действительно теоретическое осмысление смежных …

«Болтливый мертвец» Борис Виан

10 марта родился автор культового романа «Пена дней» Борис Виан Число Виана — десять. Он родился 10 марта, написал 10 романов, ему было суждено 10 лет литературного творчества, и его сердце разорвалось через 10 минут просмотра фильма по собственному шедевру, который начался в 10 часов утра… Но молчи: несравненное право …

Бретон. Дуче сюрреализма

19 февраля 1896 года родился Андре Бретон, французский писатель и поэт, основоположник сюрреализма Несколько лет назад на Sotheby’s был выставлен на продажу довольно необычный лот. Двадцать с лишним страниц, исписанных тревожным почерком. Изобилующих зачёркиваниями и неровностями и озаглавленных Manifeste du surréalisme («Манифест сюрреализма»). Писано в 1924 году. Автор — Андре …

В моей жизни много счастья

Беседа Игоря Манцова с литературным критиком Владимиром Бондаренко Мне кажется, наступило превосходное время — время дешифровки, время разгадок. Лет сорок, думаю — а это практически вся моя сознательная жизнь — собирался туман. Он густел и даже, я бы выразился, свирепел. Манцов: Кажется, туман начал рассеиваться. Это не значит, что жить, …