Почему всех так бесят феминитивы?

«Докторка, авторка, редакторка»…

Журналистка и колумнистка «Леди Mail.Ru» Саша Митрошина объясняет, что такое феминитивы и почему они вызывают такое бурное неприятие у большинства людей.

// Леди Mail.Ru — Иллюстрация: Галина Воробьева

Вряд ли какое-нибудь изобретение феминисток вызывает у большинства людей такой же шквал эмоций и лавину агрессии, как феминитивы — названия профессий в женском роде. Чувствуете себя странно, когда видите слово «авторка»? А от «дизайнерок» и «режиссерок» внутри поднимается волна возмущения?

Тогда эта колонка для вас.

Стоит только написать на фейсбуке «авторка» или даже какое-нибудь безобидное «руководительница» — собираются десятки возмущенных ценителей русского языка и «яжфилологов», требующих немедленно казнить преступницу. То есть женщину-преступника, простите, пожалуйста.

На меня однажды наехали за то, что я назвала себя журналисткой. «Нормальный журналист себя журналисткой не назовет», — поучительно написала какая-то женщина в комментариях под постом, в котором речь шла вообще не об этом, а упоминание профессии носило фактический характер.

Отвлекусь и в паре слов объясню, зачем эти феминитивы вообще нужны. Язык — это социальный конструкт, отражающий нашу реальность. И в этой реальности женщины пришли в большинство профессий, раньше считавшихся исконно мужскими. Поскольку раньше многие специальности были мужскими, то не было необходимости придумывать особые женские названия работников. Теперь женщины там есть, но называются в мужском роде. Быть доктором, машинистом, поэтом и полицейским может быть не только мужчина, а значит, нужны парные слова для обозначения женщин и демонстрации женского участия в этих профессиях. Так и стали появляться феминитивы.

То, что редакторки и руководительницы звучат для нашего уха очень непривычно, вполне объяснимо. Сознание сопротивляется новым формам, а употребление новых слов — вопрос привычки. Через пару десятков лет мы точно так же привыкнем к редакторке, как к какой-нибудь учительнице (что тоже феминитив, на минуточку).

Да-да, феминитивы уже существуют в языке: те профессии, которые стали «унисекс» давно, получили свои женские названия тоже достаточно давно, чтобы встроиться в язык и не вызывать отторжения. Вспоминаем акушерок, сиделок, прачек, швей, манекенщиц и посудомоек.
Да и вообще люди, беспокоящиеся о «чистоте» и неизменности русского языка, явно тупят, поскольку русскій языкъ мѣняется постоянно. Язык — не статичная система, а живая, спросите у любого филолога.

Если вдуматься, все довольно логично: авторки и дизайнерки образованы строго по правилам русского языка по аналогии с привычными нам спортсменками, студентками, активистками и прочими замечательными словами. Лично я привыкла не ко всем феминитивам, но авторки и редакторки уже кажутся чем-то безобидным.

Continue reading

Смешно, да?

В компании Михаила Жванецкого легче жить Я, конечно, сильно рискую, пытаясь писать о Жванецком. Ведь скорее всего я потрачу больше слов на эту сомнительную попытку, чем Жванецкий тратит на свои миниатюры, а «тему не раскрою». Но раскрыть ее мне очень хочется. В одном из своих выступлений Жванецкий посетовал на то, …

Волшебство художественного открытия

Брайан Бойд. «Бледный огонь» Владимира Набокова: Волшебство художественного открытия/ Пер. с англ. Станислава Швабрина.– СПб.: Издательство Ивана Лимбаха, 2015. – 576 с. ISBN 978-5-89059-226-2 Дискуссии вокруг набоковского англоязычного романа «Бледный огонь» начались сразу после выхода книги – в 1962 году. Исследователь жизни и творчества Владимира Набокова, профессор Оклендского университета (Новая …

Соучастница

Про судороги, анекдоты и сильного писателя Пустовую Валерия Пустовая. Великая легкость. Очерки культурного движения. – М.: РИПОЛ классик, 2015. – 352 с. (Лидеры мнений) Книги двух знаковых литкритиков – мемуарный роман Сергея Чупринина и сборник статей Валерии Пустовой – вышли одновременно, в одной серии и были презентованы в один вечер …

Когда ломами бьют лед

Литературовед Мишель Окутюрье о послевоенной Москве, французских русистах и практике перевода Мишель Окутюрье (р. 1933) – литературовед. В 1960–1970 – профессор славянских языков и литературы при Женевском университете. 1970–2002 – профессор русской литературы в Сорбонне. С 1998 года – президент Славянского института (Париж). Автор сборника «Пастернак о себе», монографий «Толстой», …

Дневная норма творчества

Как известные писатели заставляли себя работать? Как создавались великие книги? Как Набоков писал «Лолиту»? Где творила Агата Кристи? Какой режим дня был у Хемингуэя? О подробностях творческого процесса знаменитых авторов. Для написания книги нужно в первую очередь вдохновение. Однако к каждому писателю приходит своя муза, причем приходит она не всегда …

О культуре. Эстетика русского идеала

Николай Скатов. О культуре. – СПб.: СПбГУП, 2014. – 416 с. (Серия «Классика гуманитарной мысли»). – 1000 экз. В этой книге выдающегося отечественного литературоведа Николая Скатова собраны статьи, выступления, интервью, объединённые культурологической тематикой. В первой части – «Литература великого синтеза» – представлены работы учёного, связанные с изучением отечественной литературы XIX …

От Марка Твена до Чака Паланика

Инфантилизм и псевдоинфантилизм в американской литературе Литература США – одна из самых молодых национальных литератур. К тому же, в отличие от большинства других, не имеющая явных фольклорных корней (индейский и негритянский фольклор хоть и оказал на ее развитие определенное влияние, все же не стал основополагающим ее компонентом, как, скажем, в …

Неповторимый Александр Чаковский

Неповторимый А.Б.Ч. За 55 лет в журналистике я знал трех по-настоящему ярких газетных редакторов: Константина Симонова, Алексея Аджубея и Александра Чаковского. Александр Борисович Чаковский был последним из этой плеяды. С неизменной сигарой во рту, всегда элегантно одетый, со множеством людей первой величины знакомый и абсолютно всем известный, напористый, острый на …

Бестселлеры XVIII века

Интимная переписка со знатной девушкой, путешествие на летающий остров, критика правления Петра Великого и другие хиты, которыми зачитывалась Европа три столетия назад и которые и сегодня могут поразить читателя. На начало XVIII века пришлось становление массового книгопечатания, книжного рынка и возникновение самого феномена бестселлера — книги, выходящей большими тиражами и …