Нобелевки по литературе не должно быть

Нассим Талеб:
«Нобелевки по литературе не должно быть, пусть решает время, а не шведы»

Во время своего визита в октябре в Москву экономист и писатель Нассим Талеб дал эксклюзивное интервью литературному обозревателю «РБК Стиль». Говорить он согласился не столько об экономике, сколько о литературе. Но в итоге получилось и о том, и о другом.

Nassim Taleb
Нассим Талеб
© SCOTT EELLS/BLOOMBERG VIA GETTY IMAGES

Об интервью с Нассимом Талебом мы договорились еще летом, за пару месяцев до его визита в Москву. В России финансовый гуру известен прежде всего как автор мировых бестселлеров «Черный лебедь: под знаком непредвиденности» и «Антихрупкость». Общий тираж его книг приближается к 10 млн копий, а «Черного лебедя» читают уже на 32-х языках. Неудивительно, что специалист в области воздействия случайных и непредсказуемых происшествий на мировую экономику согласился поговорить о своих книгах. Экономические же вопросы просил не задавать. По-видимому, автор «Черного лебедя» готов доказывать антихрупкость собственных теорий только в письменном виде.

Чем меньше времени оставалось до приезда Талеба, чем выше (до 70 тыс. руб.) поднимались цены на билеты на его московский семинар, тем сильнее менялись условия нашей беседы. В итоге от согласованного часового интервью остались всего 15 минут. Зато сильно опоздавший на встречу господин Талеб в итоге ответил не только на вопросы о своих книгах.

— Господин Талеб, вас называют современным философом, статистиком, инвестором, экономистом, писателем, и все эти ипостаси к вам, так или иначе, применимы, но как бы вы описали себя одним словом?

— Я не экономист, кто угодно, но не экономист.

— Так кто же такой Нассим Талеб? Определите себя одним словом.

— Мне не нужно этого делать. Описывать себя в рамках одной профессии имеет смысл только тогда, когда вам платят за это зарплату. Если вы работаете на себя, то вам не нужно самоопределяться. В этом мое преимущество — самоопределение мне не нужно. Вы заключаете себя в тюрьму самоопределения, или маркетингового бренда, или чего-то подобного. У меня этой проблемы нет. Я предпочитаю безграничную вероятность, а не ограничивающую определенность.

— Обе ваши книги — и «Черный лебедь», и «Антихрупкость» — стали мировыми бестселлерами, и это не делает писательство частью вашей жизни?

Черный лебедь
© ПРЕСС-СЛУЖБА, style.rbc.ru

— Собственно, нет. Хотя у меня уже приличная коллекция — четыре книги. В Америке на английском языке они изданы отдельно. Есть новая редакция эссе «Прокрустово ложе» и моих афоризмов, есть недавно переизданная книга «Одураченные случайностью» — начало той серии, которую продолжают «Черный лебедь» и «Антихрупкость». Есть еще пятый том, он называется «Skin In The Game» (буквально, «собственная шкура, стоящая на кону»). Там глубже рассматривается «золотое правило»: не поступай с людьми так, как не хотел бы, чтобы поступали с тобой. Каждый, кто дает советы другим, должен нести риски, сопряженные с последствиями таких решений. В первую очередь, это относится к политикам. Они должны чувствовать на «своей шкуре» последствия своих решений, это «серебряное правило», если хотите.

У меня есть и другие книги, в которых проблема неопределенности обсуждается в форме эссе, в свободной форме. В них есть главные герои, которые изображаются как пассажиры. Но я не сочиняю, я просто рассуждаю и одновременно прохожу их путь — все в одном.

— Решение опубликовать свои рассуждения было вызовом для вас? Личным «черным лебедем»?

— Нет, меня больше занимала реакция на второе эссе, чем на первое. В «Одураченных случайностью» я не сомневался — всем моим друзьям, которым я это эссе читал, оно понравилось. Лично я ценю в нем то, что оно необъемное, в нем нет воды. Я, честно говоря, больше переживал за второй том — за «Черного лебедя». И реакция на эту книгу меня удивила. «Черный лебедь» привлек слишком много внимания. Мне до сих пор странно, что эта книга вызывает столько разногласий и порождает такие бурные дискуссии. Но после успеха «Черного лебедя» мне, конечно, стало гораздо проще.

Я не обращаю внимания на прессу, я живу в своем мире. Я продолжаю свои рассуждения, заостряя внимание на отдельных моментах. Все четыре свои книги я воспринимаю как одну, как единое тело, состоящее из разных частей, и я продолжаю писать про решения, принятые в условиях определенности и вероятности. Пока самая большая моя удача — «Антихрупкость». Это естественный центр, сердце всего замысла, и мне удалось верно его передать, сформулировать и донести все свои идеи, я очень доволен этой книгой.

Антихрупкость
© ПРЕСС-СЛУЖБА, style.rbc.ru

В том, что касается моих книг, я считаю себя эссеистом чистой воды. Ты берешь тему и пишешь, не ограничивая себя рамками жанра, как в художественной литературе. И люди не спрашивают: почему он вставил тут вымысел, это же так биографично.

— Я считаю, что все ваши книги — это беседа с читателем.

— Абсолютно точно, это беседа, причем без опоры на автобиографию. Идеальный формат.

— Кто ваша аудитория? Ведь все математики, ученые, экономисты, особенно те, кто имеет дело с просчитыванием рисков, резко против вашей теории, но тиражи книг фантастические. Как вы объясняете популярность собственных рассуждений?

— Нет-нет, это плохие математики не любят мою теорию, они говорят, что «король голый». А я на это отвечаю, что они самоуверенно считают себя образованными вместо того, чтобы философски посмотреть на вещи и признать: «Я знаю лишь то, что ничего не знаю». Они же не знают ничего, в массе, в большинстве своем. Но я пишу научно, и у меня есть научные труды, чтобы это подтвердить.

Тот факт, что математики меня не любят… Да, им очень не нравится то, что я говорю. Я ведь заявляю, что знание гораздо более ограничено, чем они привыкли думать, и многие их предположения не имеют смысла, поскольку их уверенность в своих знаниях опережает сами знания. Математики намеренно усложняют очень простые вещи, хотя наука, казалось бы, должна делать наоборот: брать сложное и объяснять через простое. У них целый арсенал технических приемов, с помощью которых они могут обдурить людей, а я их разоблачаю. А экономисты — это вообще дерьмо собачье, я всегда издеваюсь над ними всеми возможными способами — у меня хобби такое. Вот экономисты меня и не любят, так же как и я их.

— Однако те, чья работа — рассчитывать риски, опираются на конкретные теории и стратегии, и едва ли все, чем они занимаются, бессмысленно. Они бы возразили, что вы приравниваете фальсификацию Поппера к катастрофам в математическом моделировании и на этом основании делаете вывод о противоречивости всех моделей прогнозирования. Попросту говоря, ваши рассуждения изначально ошибочны.

— Для меня большая часть статистиков — это трепачи, так же как и экономисты. Я не уважаю их. Я этого не скрывал никогда, и мне это помогает. Конечно, порой это влечет за собой неприятности, но когда ты не скрываешь своего неуважения, тебя уважают люди, потому что ты ведешь себя честно.

— На своей странице в Twitter вы, откровенно говоря, довольно агрессивно ругаете своих критиков. Если вы считаете, что их обвинения необоснованны, зачем вы вообще с ними спорите?

— Я пишу в Twitter для развлечения. Публикую что-то провокационное, чешу кого-то против шерсти — это активно обсуждается день-другой, и это прикольно. Иногда я пишу пару твитов, а потом про них забываю. Открываю часов через десять все эти ответы! Это просто забавно. Я люблю так развлекаться, мне это нравится.

— В своем Twitter вы написали: «On my way to Moscow (for, among other things, drinking)». Так зачем же вы приехали в Россию, кроме выпивки в хорошей компании?

— Этот твит я написал, адресуя его типу людей IYI (intellectual yet idiot) — «интеллектуал, но идиот». Для них одна из тех вещей, которые категорически нельзя делать, — напиваться с русскими. Этот твит — продолжение шутки одного моего друга, такая шутка для своих. Мне нравится пить с русскими, и я скажу вам почему. Есть что-то в русской душе, что очень трудно понять людям извне. Многие темы имеют свои ограничения, и весь смысл в том, чтобы напиться иногда до такого состояния, когда ограничения исчезают. И русские это понимают. Они собираются и пьют, чтобы действительно начать веселиться. Вечеринка не кончается пьянством, а начинается с него. Мне нравится эта концепция, мне нравится русская душа.

— Россия пережила столько революций и потрясений в своей истории, но всегда выживала и даже развивалась. Применимо ли к ней ваше понятие «антихрупкости»?

— Россия не хрупкая! Вы, ребята, и сами знаете, что даже если Россию бить молотом, она выстоит — вы воюете и побеждаете. У вас толстая шкура, и вы антихрупкие. В русской душе есть что-то такое, что не меняется. Это ваш залог антихрупкости. Это очень видно, когда читаешь Достоевского. Моя любимая книга у него «Бесы», шесть раз ее читал.

Continue reading

Чиновникам вручили премии за яркие афоризмы

Председатель наблюдательного совета Фонда реформирования жилищно-коммунального хозяйства Сергей Степашин стал победителем премии афоризмов «Черномор» за высказывание о взятках. Об этом во вторник, 6 сентября, ТАСС сообщил руководитель экспертного совета премии Юрий Светов.

По его словам, фраза «Ну, не давайте вы взяток. Лучше в морду дайте, но не взятку» за авторством Степашина стала безусловным лидером.

Сергей Степашин Фото: Дмитрий Коротаев / «Коммерсантъ»
Сергей Степашин
Фото: Дмитрий Коротаев / «Коммерсантъ»

«Вот что значит быть премьер-министром, как Черномырдин, а также возглавлять Российский книжный союз и постоянно читать классиков, включая Козьму Пруткова», — сказал Светов, уточнив, что название премии связано с именем экс-премьера правительства Виктора Черномырдина, известного своими оригинальными фразами.

Среди лауреатов конкурса, пишет агентство, самарский губернатор Николай Меркушкин с высказыванием «Вы сами сделали так, что для народа мы ничего не сделаем», мэр Иркутска Дмитрий Бердников — «После мэра говорит только Бог. Все, заседание закончено». Кроме того, жюри отметило замминистра промышленности и торговли Виктора Евтухова, который сказал, что, «если в некоторых городах на карту наложить все действующие ограничения по продаже алкоголя, останется одно легальное место — кладбище».

Поощрительный приз достался врио главы Республики Коми Сергею Гапликову за фразу: «Я заколебаю вас всех, но вы будете жить лучше, чем в Европе. И пока я этого не добьюсь, будете меня терпеть».

Вненоминационный приз присужден чешскому лидеру Милошу Земану за изречение «Вы знаете политиков. Они говорят двойным языком. Первый язык используется при встречах «один на один», второй — перед телевизионными камерами».

По мнению Светова, этот факт свидетельствует, что «процесс приобщения к прутковско-черномырдинским традициям охватывает другие страны».

Continue reading

Полумесяц над Сеной

Как умирает старая Европа

Марио Варгас Льоса, La Nacion Argentina

Исламское будущее Европы
© flickr.com, Gideon Wright

Безумие сюжета последнего романа Мишеля Уэльбека «Покорность», в котором мусульмане навязывают Франции свои порядки, показывает страхи и предрассудки общества, не сумевшего воплотить в жизнь интеграционные идеи мультикультурализма.

Только что прошли всеобщие выборы во Франции, и «мусульманское братство» одержало легкую победу. Опасаясь, что на выборах может победить Национальный фронт, возглавляемый Марин Ле Пен (Marine Le Pen), социалисты и республиканцы обеспечили победу мусульманам. У Франции, которая когда-то была христианской, затем светской, теперь президент мусульманин — Мохаммед Бен Аббес.

Вопреки опасениям, националисты и ксенофобы не забили тревогу и, похоже, даже смирились с произошедшим, слегка пошумев и совершив отдельные мелкие преступления. Но и об этом благоразумные СМИ стараются умалчивать. Страна проявляет невиданную пассивность перед лицом исламизации, которая особенно быстро набирает обороты в академической среде. Саудовская Аравия щедро спонсирует университет Сорбонну, где преподавателям, не желающим принимать ислам, предлагают уйти на пенсию на хороших условиях. Исчезают классы совместного обучения, а университетские дворики заполняются девушками в хиджабах. Новый ректор университета Редигер (Rediger), автор бестселлера под названием «10 вопросов об исламе», разошедшегося тиражом в 3 миллиона экземпляров, выступает в защиту многоженства в теории и на практике: у него две законные жены. С одной он прожил почти всю жизнь, зато другой от силы исполнилось 15 лет. Эту историю рассказывает Франсуа, странноватый преподаватель литературы, семь лет писавший докторскую диссертацию о Жорисе Карле Гюисмансе (Joris-Karl Huysmans) и опубликовавший одну-единственную книгу «Головокружение от неологизмов», посвященную этому романисту XIX века. Старый холостяк, безразличный ко всему окружающему и неинтересный сам по себе, он никогда не интересовался политикой. Но она сама ворвалась в его жизнь как порыв ветра, когда его выгоняют из университета за нежелание принять ислам, а его подруга Мириам вынуждена в связи со сменой режима эмигрировать в Израиль вместе со всей своей семьей, как и большинство французских евреев.

Франсуа с невозмутимым фатализмом наблюдает за всеми этими крупными переменами, происходящими вокруг него, в частности, как внешняя политика Франции изо всех сил старается приблизить Европу, и в первую очередь Францию, к арабскому миру. Похоже, подобное состояние духа преобладает и среди его соотечественников, утративших жизненную силу и смирившихся с ходом развития событий, который кажется им столь же неотвратимым, как землетрясение или цунами. Они даже не испытывают потребности к сопротивлению, заранее смирившись с превратностями судьбы. Достаточно прочитать несколько страниц этого романа Мишеля Уэльбека (Michel Houellebecq), чтобы понять, как же подходит к роману название «Покорность» (Soumission). И в самом деле, речь идет о поверженном и побежденном народе, страдающем от невроза и меланхолии, который видит, как он самоуничтожается, но при этом не готов и пальцем пошевельнуть, чтобы это предотвратить.

Хотя сюжет очень хорошо выстроен, а само произведение читается с неослабевающим интересом, иногда возникает ощущение, что читаешь не роман, а психоаналитическое откровение о жутких призраках коллективного бессознательного, истязающего себя унижениями, неудачами, ведущими его к медленной деградации и в итоге к гибели.

Кажется немыслимым, чтобы во Франции произошло нечто подобное тому, о чем говорится в «Покорности», столь страшное одичание страны, первой провозгласившей права человека, колыбели революций, которые, как писал Маркс, намеревались «штурмовать небо», давшей миру литературу, которая не хотела принимать устоявшиеся во всей Европе порядки.

Возможно, подобный пессимизм объясняется тем, что современная эпоха безжалостно издевалась над Францией, которая никогда не могла к ней приспособиться. В частности, она содержит огромный государственный аппарат, который ее душит, принимает на себя щедрые обязательства, которые не в силах финансировать, а терроризм тем временем пустил корни в ее обществе, пропитанном неуверенностью и моральным разложением граждан. С другой стороны, ее политический класс, который постоянно деградировал и, похоже, полностью утратил способность к обновлению, не знает, как радикально и творчески подойти к решению проблем. Именно этим объясняется безумный рост Национального фронта и скатывание на позиции пещерного национализма, который его руководители предлагает в качестве средства преодоления всех бед.

Роман Мишеля Уэльбека наделяет этих призраков формой и содержанием и, несомненно, способствует их распространению. Автор делает с литературным мастерством, ведя рассказ в холодной и нейтральной манере. Трудно не почувствовать определенной симпатии к Франсуа и другим подобным несчастным, которые попадают в беду, но при этом не способны противостоять событиям, не несущим в себе «ничего фатального», как сказал бы добрейший мсье Бовари. Но все это не более, чем мираж, и после того, как исчезает очарование чтения, надо обязательно сопоставить художественный вымысел с реальным миром.

Действительно, мусульманское население Франции является наиболее многочисленным по сравнению с другими странами Европы, но следует тут же отметить, что оно и наименее интегрировано в общество, что и является причиной возникающей время от времени напряженности и вспышек насилия.

С другой стороны, важно напомнить, что жертвами террора, развязанного фанатиками-исламистами, являются сами же мусульмане, поэтому представлять это сообщество чем-то единым в политическом и идеологическом отношении —как это делает в своем романе Уэльбек- вряд ли будет правильно. Следует также помнить и о том, что общество, занимающее самые передовые позиции в мире в социальных вопросах, в частности, в том, что касается отношений между мужчинами и женщинами, гендерного равноправия и прав человека вообще, может скатиться к средневековым нравам, таким как многоженство и дискриминация женщин. Причем это может произойти с такой же легкостью, как описывается в «Покорности». Подобные домыслы не идут ни в какое сравнение с самыми смелыми полетами фантазии.

Continue reading

О пользе лени: Инструкция по продуктивному ничегонеделанию

Отрывок из книги, выходящей в издательстве Альпина Паблишер

o-polze-leniЭта книга дает солидное научное обоснование тому, о чем втайне мечтает каждый: почему вредно работать на износ и полезно лениться. Автор (ученый-нейрофизиолог) приводит убедительные доказательства, что праздность — вовсе не прихоть, а необходимость, вопреки всеобщей убежденности в обратном, царящей в современном обществе, одержимом многозадачностью и эффективностью. Прочитав эту книгу, вы познакомитесь с природными механизмами работы мозга, который сравнительно мало изменился за все время эволюции человека. И для творческой и по-настоящему плодотворной работы ему по-прежнему важнее всего лениться! Доказано нейронауками.

ГЛАВА 4

РИЛЬКЕ И ПРАЗДНО ИЗУЧАЕМАЯ ЖИЗНЬ

Есть только одна дорога — вглубь себя.
Райнер Мария Рильке

Для своей эпохи Рильке был некстати чуток и хрупок. Начало ХХ века в Европе ознаменовалось рождением современной промышленной экономики и ужасами Первой мировой войны. Капиталистический класс с нараставшей одержимостью следил за временем и всеми средствами стремился увеличить производительность труда на заводах и фабриках. Так появилась на свет индустрия тайм-менеджмента, цепкими щупальцами обвившая сегодня нашу культуру. Часы в кабинетах, в цехах и даже дома впервые стали обыденностью, а рабочих приравняли к бездушным механизмам в системе, заточенной под наращивание прибыли для заправил экономики. На фоне разгула этих мегаломанических идей тонкий мыслитель Рильке жертвовал любовью, семьей и материальными благами — ради поэзии.

Рильке знал, что время, проведенное в бездеятельности, крайне важно для творческого процесса. Он стремился к безделью с радостью — что в нашем до одури работящем и до омерзения распланированном XXI веке звучит дико. Наслаждение праздностью в нашей культуре считается позором, мы боимся, что если не будем вкалывать как проклятые, то не сможем развить заложенные в нас способности: этот страх нам внушают с раннего детства.

Но современная наука о мозге готова доказать, что в действительности верно обратное: наше подлинное «Я» претворяется в жизнь лишь благодаря периодам затишья. Как надеялся Оскар Уайльд в эссе «Душа человека при социализме», «человечество сможет предаваться приятным занятиям или наслаждаться возвышенным досугом, ибо в этом, а не в физическом труде призвание человека: создавать произведения искусства, читать прекрасные книги или просто созерцать мир с восхищением и восторгом».

Недавние исследования показывают, что некоторые виды знания о себе мы получаем лишь в состоянии покоя. Сеть пассивного режима работы мозга включается не только во время отдыха, но и когда мы обращаем внимание на себя и «смотрим внутрь». Мысль начинает бродить без цели, и содержание бессознательного просачивается в сознание. Работа этих мозговых структур помогает понять, что мы думаем о своем социальном окружении и месте в мире, раскрывает нам фантазии о будущем и, конечно, чувства.

Рильке провел большую часть своей взрослой жизни в путешествиях по Европе в поисках идеального места — в физическом и духовном смысле — для написания стихов. Он посетил

Россию, где встретился со Львом Толстым, жил в Швеции, Италии, Франции и в итоге осел в Швейцарии. Его поэзия столь высоко ценилась некоторыми меценатами, что они приглашали его жить и работать (или, точнее, не работать) в своих поместьях и замках.

В действительности прошло пятнадцать лет между выходом в свет двух главных книг Рильке: «Новые стихотворения» были опубликованы в 1907 году, а «Дуинские элегии» и «Сонеты к Орфею», которые считаются главным достижением его жизни, — в 1922 году. Он писал стихи и в промежутке между этими сборниками, но относился к ним как к «случайным».

Continue reading

Все было всегда

Филолог Юрий Орлицкий о способах организации художественного текста С Юрием Орлицким мы встретились на фестивале свободного стиха, который прошел в Зверевском центре современного искусства и в Музее Вадима Сидура. Поэт и филолог проводит мероприятие уже 23 года, показывая всю палитру современной поэзии в пределах данной стихотворной формы. И конечно, речь …

Шрифтовая культура книг

Как в 1920-е годы менялся облик изданий Монографическое исследование искусствоведа, ведущего научного сотрудника Российской государственной библиотеки Дмитрия Фомина посвящено эпохе 1920-х годов. Публикации об отдельных художниках, издательствах и книжных памятниках тех лет выходят с завидной периодичностью, что не скажешь об исследованиях обобщающего плана. Эти пробелы и заполняет работа Фомина, в …

Садовник мандрагоры

Мартин Хайдеггер и судьбы Европы в романе Анатолия Королева Всегда неповторимая и всегда узнаваемая – такова проза Анатолия Королева. Роман «Дом близнецов» парадоксально и вместе с тем гармонично соединяет в себе целый «веер» жанров. Это детектив,  это триллер, в котором опасность для героя и эмоциональное напряжение для читателя возрастают с …

Бурундучки и гауптвахты

Отрывок из романа «Переспать с идиотом» Об авторе: Андрей Станиславович Бычков – прозаик, лауреат премии «Нонконформизм»-2014. В желтом городе встать поперек неба, Ганг и Миссисипи нежны были зарницами, вычерчивали островную линию заливов Сирта – так несмелый шуршащий посох лабиринта лежал на дороге. Так бледный блендер по-прежнему взбивал коктейли в барах …

Самую дорогую книгу Советского Союза продадут на аукционе

На торги аукционного дома «Литфонд» выставлен единственный уцелевший экземпляр уничтоженных в 1935 году «Бесов». Эту книгу библиофилы называют самой дорогой книгой, изданной в СССР. Долгое время о ней ходили легенды, но никто и никогда не видел ни одного экземпляра. Лишь относительно недавно стало ясно, что один экземпляр романа Достоевского «Бесы», …

Книга в новой медийной среде

В издательстве Директ-Медиа вышла книга Константина Костюка «Книга в новой медийной среде» «Следует признать главное — книга утратила свою самобытность уникального и исключительного информационного носителя и в процессе своей трансформации в цифровую книгу стала частью электронной медийной среды. Чем знаменательна и интересна эта среда? Является ли она новой и какое …

Современная французская литература

ФРАНЦУЗСКАЯ ПРОЗА. ЛИТЕРАТУРНЫЕ РЕКОМЕНДАЦИИ Франция всегда по культурной части была «впереди планеты всей». Случались эпохи более яркие, менее яркие, но надолго Франция никогда никому лидерство не отдавала. Сегодняшнему книжному буму во Франции предшествовал период довольно непростой, скажем так, кризисный. «Новый роман», некогда революционный, выродился в моду, литературу для литературы (это нив …