Шрифтовая культура книг

Как в 1920-е годы менялся облик изданий

Монографическое исследование искусствоведа, ведущего научного сотрудника Российской государственной библиотеки Дмитрия Фомина посвящено эпохе 1920-х годов.

Искусство книги
Дмитрий Фомин.
Искусство книги в контексте
культуры 1920-х годов.
– М.: Пашков дом, 2015.
– 800 с.

Публикации об отдельных художниках, издательствах и книжных памятниках тех лет выходят с завидной периодичностью, что не скажешь об исследованиях обобщающего плана. Эти пробелы и заполняет работа Фомина, в отдельных главах (всего их в издании девять) рассказывая о «книге в культурной мифологии», «центрах обучения художников книги в России и Германии», «шрифтовой культуре».

Искусство книги в изложении автора «…не просто совокупность отдельных произведений, но сложная система взаимодействующих факторов, а не поддающийся точному определению дух времени играет в этой системе не менее важную роль, чем собственно работа художника».

Фомин много внимания уделяет взаимоотношению книжного дизайна с живописью и архитектурой, театром и кино, цирком и рекламой. Именно этот плодотворный диалог позволил оформителям 1920-х годов пересмотреть привычные методы работы. Разные формы сотрудничества писателей, художников и типографов, их эксцентричные попытки придать печатному тексту совершенно непривычный облик были в то время в порядке вещей. «Вооружившись клеем и ножницами, художник получал неограниченную власть над исходным материалом. Он мог комбинировать фрагменты в самом причудливом сочетании, высекать из их столкновения новый смысл, выстраивать из снимков шокирующие гиперболы, порой возникала даже иллюзия движения персонажей…»

Не обходит стороной автор и анализ теоретического построения, связанный с искусством книги, а суждения отечественных теоретиков сопоставляются с высказываниями их западных коллег. Задавался ли кто вопросом, как были популярны манифесты новых типографов и трактаты традиционалистов, полемические выступления ведущих художников и искусствоведов, дискуссии о графическом облике детской книги и о том, нужно ли иллюстрировать книги для взрослых?

Обращаясь к наследию архаистов и новаторов, хранителей и ниспровергателей классической традиции, Фомин приводит аргументы обеих сторон, но при этом выявляет сильные и слабые стороны каждой оформительской доктрины, находит неожиданные точки соприкосновения, казалось бы, взаимоисключающих подходов. Ведь в конечном счете именно плодотворное взаимодействие разных (очень часто откровенно враждебных) творческих концепций определило характер искусства книги тех лет. Если, к примеру, авангардистам удалось самым радикальным образом обновить пластический язык книжной иллюстрации, то, скажем, в области проектирования шрифта традиционалисты занимали более прочные позиции.

книжное новаторство
1920-е годы были новаторским временем для всех видов искусства,
в том числе и книжного.
Иллюстрации из книги

В книге воспроизводится более тысячи иллюстраций и, кажется, охвачены все направления искусства 1920-х; это  хрестоматийные работы Лисицкого, Родченко,  Фаворского, Кравченко,  Лебедева,  Чехонина,  Мазереля, Барлаха, Кирхнера, Гросса, Пикассо, Матисса и произведения, почти неизвестные сегодняшнему читателю, но весьма характерные для своего времени. Помимо обложек изданий 1920-х и графических комментариев к литературным текстам воспроизводятся также портреты художников, писателей, издателей; плакаты, призывающие «нести книгу в каждую хату», экслибрисы, издательские марки, рекламные постеры, карикатуры, станковые рисунки и гравюры, афиши фильмов и спектаклей, архитектурные проекты, образцы шрифтов. Эти изобразительные материалы позволяют провести четкую параллель между книжным дизайном и другими сферами культуры, давая представление о многообразии стилистического поиска революционной эпохи, о личном вкладе каждого мастера в книжно-оформительское искусство.

Текст: Павел Исаев
Источник: НГ Ex Libris

Добавить комментарий