О пользе лени: Инструкция по продуктивному ничегонеделанию

Отрывок из книги, выходящей в издательстве Альпина Паблишер

o-polze-leniЭта книга дает солидное научное обоснование тому, о чем втайне мечтает каждый: почему вредно работать на износ и полезно лениться. Автор (ученый-нейрофизиолог) приводит убедительные доказательства, что праздность — вовсе не прихоть, а необходимость, вопреки всеобщей убежденности в обратном, царящей в современном обществе, одержимом многозадачностью и эффективностью. Прочитав эту книгу, вы познакомитесь с природными механизмами работы мозга, который сравнительно мало изменился за все время эволюции человека. И для творческой и по-настоящему плодотворной работы ему по-прежнему важнее всего лениться! Доказано нейронауками.

ГЛАВА 4

РИЛЬКЕ И ПРАЗДНО ИЗУЧАЕМАЯ ЖИЗНЬ

Есть только одна дорога — вглубь себя.
Райнер Мария Рильке

Для своей эпохи Рильке был некстати чуток и хрупок. Начало ХХ века в Европе ознаменовалось рождением современной промышленной экономики и ужасами Первой мировой войны. Капиталистический класс с нараставшей одержимостью следил за временем и всеми средствами стремился увеличить производительность труда на заводах и фабриках. Так появилась на свет индустрия тайм-менеджмента, цепкими щупальцами обвившая сегодня нашу культуру. Часы в кабинетах, в цехах и даже дома впервые стали обыденностью, а рабочих приравняли к бездушным механизмам в системе, заточенной под наращивание прибыли для заправил экономики. На фоне разгула этих мегаломанических идей тонкий мыслитель Рильке жертвовал любовью, семьей и материальными благами — ради поэзии.

Рильке знал, что время, проведенное в бездеятельности, крайне важно для творческого процесса. Он стремился к безделью с радостью — что в нашем до одури работящем и до омерзения распланированном XXI веке звучит дико. Наслаждение праздностью в нашей культуре считается позором, мы боимся, что если не будем вкалывать как проклятые, то не сможем развить заложенные в нас способности: этот страх нам внушают с раннего детства.

Но современная наука о мозге готова доказать, что в действительности верно обратное: наше подлинное «Я» претворяется в жизнь лишь благодаря периодам затишья. Как надеялся Оскар Уайльд в эссе «Душа человека при социализме», «человечество сможет предаваться приятным занятиям или наслаждаться возвышенным досугом, ибо в этом, а не в физическом труде призвание человека: создавать произведения искусства, читать прекрасные книги или просто созерцать мир с восхищением и восторгом».

Недавние исследования показывают, что некоторые виды знания о себе мы получаем лишь в состоянии покоя. Сеть пассивного режима работы мозга включается не только во время отдыха, но и когда мы обращаем внимание на себя и «смотрим внутрь». Мысль начинает бродить без цели, и содержание бессознательного просачивается в сознание. Работа этих мозговых структур помогает понять, что мы думаем о своем социальном окружении и месте в мире, раскрывает нам фантазии о будущем и, конечно, чувства.

Рильке провел большую часть своей взрослой жизни в путешествиях по Европе в поисках идеального места — в физическом и духовном смысле — для написания стихов. Он посетил

Россию, где встретился со Львом Толстым, жил в Швеции, Италии, Франции и в итоге осел в Швейцарии. Его поэзия столь высоко ценилась некоторыми меценатами, что они приглашали его жить и работать (или, точнее, не работать) в своих поместьях и замках.

В действительности прошло пятнадцать лет между выходом в свет двух главных книг Рильке: «Новые стихотворения» были опубликованы в 1907 году, а «Дуинские элегии» и «Сонеты к Орфею», которые считаются главным достижением его жизни, — в 1922 году. Он писал стихи и в промежутке между этими сборниками, но относился к ним как к «случайным».

На создание «Элегий» у него ушло десять лет. Величайшие стихотворения сочинялись внезапно, и он относился к ним как к дару свыше, как к посланию ангелов. Да, Рильке говорил, что писал стихотворения словно под диктовку. Один из его лучших переводчиков, американский поэт Роберт Блай отмечал, что Рильке порой пропускал рифмы, пытаясь поспеть за вдохновением и записать стих целиком.

С точки зрения нейрофизиологии, Рильке учился управлять своим мозгом: срединная префронтальная кора поставляла ему образы и ассоциации из гиппокампа и новой коры, содержание которых редко достигает сознания. В постоянных попытках достичь успеха или просто сохранить рабочее место мы используем зоны мозга, которые обрабатывают информацию о текущих внешних событиях. Эта сеть, направленная на распознавание внешних стимулов, выключает сеть пассивного режима работы мозга и закрывает доступ к ее отделам. Однако мозг постоянно порождает эмоции и отвечает на них, и вся эта душевная энергия должна где-то храниться.

Рильке страдал от приступов депрессии, скорее всего потому, что не щадил себя в неустанных самокопаниях. Он допускал в сознание уродливую сторону своего внутреннего мира, чтобы иметь возможность пристально изучить ее. И здесь проходит тонкая грань между вершиной гениальности и бездной депрессии и безумия: большую часть своей взрослой жизни Рильке провел в безрассудной близости от этой черты.

Ленивый человек не стоит на пути прогресса. Завидев прогресс, несущийся к нему на всех парах, он незамедлительно отходит в сторону.

Кристофер Морли. О лени

Потрясающая способность Рильке проникать в бессознательное и возвращаться к давно забытым сценам и чувствам юности, очевидно, развилась благодаря тому, что поэт часто задействовал сеть пассивного режима работы мозга, предаваясь праздности.

Для многих людей это может оказаться проклятием. В нашем бессознательном довольно вздора, который мы бы пред-почли не ворошить. Но что если эти тревожные мысли стучат в наше сознание неспроста? Праздность и безделье невыносимы для трудоголиков именно потому, что работой они заглушают душевную боль.

Когда дети начинают ходить в школу, и даже еще раньше, родители наполняют их жизнь потоком занятости: спортивные, музыкальные школы, курсы китайского языка с погружением в среду, летние лагеря, волонтерская деятельность вроде приготовления бесплатных обедов для бездомных, уроки верховой езды, театральные, математические и прочие научные кружки. Некоторые родители словно втайне боятся, что у детей останется время, чтобы шастать без дела и, собственно, быть детьми. Взрослые вынуждены работать все дольше, порой чтобы просто сохранить прежний доход. И они обрушивают на детей нескончаемый вал занятий, заглаживая вину за свое отсутствие в их жизни.

Мы можем получать отзывы от учителей и тренеров об успехах наших детей, даже ни разу не заглядывая в секции, в которые сами их записали. В конце концов, у нас есть дела поважней, например, работа! Неудивительно, что, по мере того как походы детей друг к другу в гости заменяют игры на улице, уровень детских тревожных и депрессивных заболеваний взмывает вверх, вкупе с детским ожирением.

Современное поколение детей может оказаться первым, имеющим более низкую ожидаемую продолжительность жизни по сравнению с предыдущим. Эпидемиологических и клинических подтверждений этому хоть отбавляй, а первопричина до-вольно проста: каждый день детям нужно проводить несколько часов на улице — бегать с друзьями, играть, бездельничать, — а у них расписан каждый шаг навязанными родителями заданиями, уроками и походами в гости. Полуфабрикаты заменяют им полноценную еду, видеоигры — внутренний мир, и дети толстеют и грустнеют.

Вы найдете сотни книг и журнальных статей об организации детского времени, которые так и называются: «Организация» (Organization), «Тайм-менеджмент и навыки обучения для де-тей» (Time Management and Study Skills for Children), «Опоздал, потерял и не подготовился: Руководство для родителей, как помочь своим детям с планированием» (Late, Lost, and Unprepared:A Parents’ Guide to Helping Children with Executive Functioning) и даже «Организуйте этого ребенка!» (Get That Kid Organized!).

Для одержимых достижениями родителей и учащихся, не брезгующих лекарствами с производными амфетамина, найдется довольно горе-врачей, которые пропишут эти средства даже в отсутствие диагностированного синдрома дефицита внимания с гиперактивностью, лишь бы ребята обрели искусственно-острый фокус и сразили всех на выпускных испытаниях. Это тот же допинг, и в нравственном плане такие «специалисты» равны нечистым на руку докторам из профессионального спорта. Я убежден, что именно культура «победы любой ценой» взращивает желание любыми средствами достичь по сути бессмысленных результатов тестов.

Дети, вынужденные с малолетства становиться фармацевтически улучшенными и гиперорганизованными подобиями взрослых, лишены ощущения контроля над своим внутренним миром. А между тем депрессия и тревожность тесно связаны с чувством потери контроля.

Психологический опросник «Шкала внешнего и внутреннего локуса контроля Роттера» давно зарекомендовал себя как надежный инструмент. Если вы набираете баллы, которые соответствуют внутреннему локусу, это значит, что вы чувствуете себя источником контроля над своей жизнью, а если большинство ответов относится к полюсу внешнего контроля, это значит, что, по вашим ощущениям, ваша жизнь контролируется кем-то или чем-то извне.

Ряд исследований показал, что чем сильней выражен внутренний локус контроля, тем менее человек склонен к депрессиям и тревожности. Когда исследователи обработали данные по Шкале Роттера за 42-летний период, с 1960 по 2002 год, они обнаружили, что среднестатистический молодой человек из 2002 года был более склонен приписывать контроль над своей жизнью внешним силам, чем 80% молодых людей из 1960-х.

В 2010 году в журнале Newsweek вышла статья, посвященная так называемому «творческому кризису», не получившая достаточного внимания. В статье сообщалось, что с 1990-х годов количество баллов, набранных детьми в психологических тестах на креативность, неуклонно снижается.

И это при том, что коэффициент интеллекта (IQ) продолжает расти. Проанализировав результаты около трех тысяч детей и взрослых, Кинг Хи Ким, исследователь из Колледжа Вильгельма и Марии, обнаружил, что снижение креативности происходит как раз в том возрасте, когда, по идее, она должна бить ключом: с детского сада по шестой класс. Жизнь детей все больше регламентируется, их все чаще «измеряют» контрольными и проверочными работами, натаскивают на достижения, экипируют всевозможными гаджетами, — неудивительно, что их творческий настрой испаряется.

Рильке сравнивал школу с тюрьмой. Современные родители стали одержимы развивающими методиками, которые якобы призваны улучшить успеваемость детей еще до начала школы.

Успех, по их мнению, измеряется в оценках, будущей зарплате и наградах.

В стихотворении «Воображаемый жизненный путь» (Imagi-naerer Lebenslauf) Рильке описывает ужасы начала школьного обучения. Лично я первый день в школе проплакал, стоя в шеренге других столь же «счастливых» детей, когда мама оставила меня у входа:

Вначале детство, безгранично, голо,
Без удержу. Неузнанная страсть.
И вдруг испуг, смятенье, скука, школа,
Пора терять и в искушенье впасть.

Забавно, но в культуре, одержимой оптимизацией детского развития, обнаруживается все больше подтверждений тому, что отсутствие налагаемых извне целей играет решающую роль в развитии мозга.

Из-за постоянных внешних требований и занятий, в которых дети вынуждены принимать участие, а также из-за бесчисленных часов, проведенных за электронными приборами, у наших чад остается все меньше времени на самонаблюдение, осмысление социальных событий и эмоциональных откликов, на рефлексию.

Более того, у детей, как и у многих взрослых, может развиться неприятие праздности. И тогда, оставшись наедине с со-бой, они испытывают чувство, которое возникает у курильщика, тоскующего по сигарете: суетливое отчаяние. Ребенок ищет внешнюю стимуляцию в электронных приборах, в одобрении учителей и других взрослых.

В недавней статье «Отдых — не безделка: влияние сети пассивного режима работы мозга на развитие и образование человека» (Rest is Not Idleness: Implications of the Brain’s Default Mode for Human Development and Education) психологи Мэри Хелен Иммордино-Янг, Джоанна Кристодулу и Ванесса Сингх предположили, что погружения в мечты и прочие состояния, сопровождаемые рассеянностью, играют важнейшую роль в развитии социальных навыков.

Авторы проанализировали исследования сети пассивного режима работы мозга за последние десять лет и обсудили влияние этой структуры на раннее развитие и обучение человека. Они утверждают, что, если жизнь ребенка наполнена «систематически высокими требованиями удерживать внимание на внешних объектах», у него будет нарушено развитие способности к рефлексии, к осмыслению опыта и формированию связей между воспоминаниями и текущими событиями.

Детскому мозгу нужно время, чтобы осмыслить события дня, увязать их между собой и вписать в более широкий внутренний контекст, в собственную формирующуюся личность.

Этот процесс осуществляется лишь в праздности. Детям каждый день нужно подолгу отключаться от внешнего мира с его требованиями и ожиданиями. Возможно, для укрепления душевного здоровья почти все детство должно быть отдано мечтам, бесцельным играм и беспечной радости.

В одном из «Писем к молодому поэту» Рильке замечает: «Чем тише, терпеливее и откровеннее мы в часы нашей печали, тем неуклоннее и глубже входит в нас новое, тем прочнее мы его завоевываем, тем более становится оно нашей судьбой, и мы в какой-нибудь отдаленный день, когда оно “совершится” (т. е. от нас перейдет к другим людям), будем чувствовать себя родственнее и ближе ему».

Иммордино-Янг и ее коллеги пишут, что навыки «конструктивной внутренней рефлексии» благотворно сказываются на эмоциональной компетентности детей и их общем самочувствии. А когда внимание ребенка весь день направлено вовне, его способность понимать, «какое значение все это имеет для мира в целом и для моей жизни в частности», ослабевает.

Так же, как мускулам нужно время, чтобы восстановиться после тренировки, мозгу требуется передышка, чтобы прийти в себя после контактов с внешним миром. Например, исследования показывают, что молодые люди, которые часто обмениваются текстовыми сообщениями, набирают меньше баллов в тестах, измеряющих нравственную рефлексию. Возможно, это происходит потому, что при каждом новом послании включается сеть целевой активности, которая подавляет сеть пассивного режима работы мозга. Мы начинаем больше идентифицироваться с телефоном в кармане, чем с разумом в собственной голове.

Очевидно, что отдаленная цель родителей, ориентированных на сверхдостижения (Overachievement Oriented Parenting), — протолкнуть чадо в лучший университет. Это главный символ престижа в Соединенных Штатах. И там студенты погружаются в мир безумной активности и деловитости, подобных кото-рым они еще не знали. В недавней статье Крейга Ламберта в Harvard Magazineо «старшекурсниках-супергероях» одна из студенток призналась: «Учиться здесь — как осмелиться пере-плыть бассейн, не дыша. Каждый заплыв — семестр. Но я хочу сделать все, что от меня зависит». Разумеется, она совершенно измотала себя. Ее усталость имеет несколько уровней: сперва возникает «чувство отупения, как будто ты все время пьяна и не вполне понимаешь, что происходит». Потом, как она говорит, «есть особый уровень усталости, когда чувствуешь, будто в голове ничего нет. Последние четыре недели было именно так. И еще я часто болею». Частые болезни — признак того, что человек действительно доводит себя до ручки. Если вы часто болеете, это значит, что вы не справляетесь.

Другой студент из Гарварда, попавший в статью, удивляется, как мало интересных обсуждений происходит за пределами аудиторий. Видимо, когда впереди не маячит очевидная формальная выгода в виде «галочки» или оценки, умные разговоры бессмысленны. Собственные интересы в науке, которые вы-ходят за рамки курсовых, попадают в категорию «самостоятельное изучение» (есть такая строчка в научной биографии), однако на деле это почти для всех оказывается лишь виньеткой.

Студенты очень боятся, что их попросят «объяснить» пропуски в резюме.

Большинство таких студиозусов, похоже, понятия не имеют о том, что такое праздность, и уж тем более как ею наслаждаться. Они не видят ценности в том, чтобы провести несколько часов в кафе с друзьями, обсуждая французский кинематограф. Но по иронии судьбы большинство людей, которых они изучают в Гарварде, были виртуозами праздности.

Жан-Поль Сартр и Симона де Бовуар часами просиживали в кафе, споря друг с другом и с любым, кто решал к ним присоединиться. Эти бурные дискуссии часто служили отправной точкой для создания великих произведений. Но у студентов с безупречными зачетками и тысячами часов скрупулезно распланированных дополнительных занятий время с малолетства структурировано в соответствии с важными задачами, отвечающими их далекоидущим целям.

Современное поколение студентов в элитных университетах готовят, организуют, натаскивают и направляют, не оставляя им времени задуматься о своих подлинных интересах. Более того, в статье отмечено, что, когда администрация Гарварда планирует недостаточно мероприятий для досуга, студенты и их родители начинают нервничать.

Эта безумная, непрекращающаяся активность подавляет деятельность самой важной нервной сети мозга. А мы также знаем, что депрессия и тревожность связаны с аномальной работой сети состояния покоя. Пока еще не сделано крупного исследования, объединяющего эти проблемы, но я убежден, что вполне возможно доказать: то, что мы воспитываем детей гиперсоревновательными трудягами, в будущем ударит по их душевному и физическому здоровью.

Стиль воспитания, ориентированный на сверхдостижения, уже делает наших детей менее творческими, менее общительными и потенциально — менее нравственными. Праздность, особенно в детстве, может оказаться именно тем, что превращает нас в нравственных и социальных существ. Чему мы можем научиться у Рильке и Ньютона, двух ярких личностей в науке и литературе? Оба они жертвовали личной жизнью и зачастую благополучием ради достижения некой высшей цели. В итоге Ньютон преобразил математику и естественные науки так, что мы до сих пор, три века спустя, ощущаем его влияние. Безусловно, Исаак Ньютон обладал уникальным даром — он видел связи между физическими и математическими явлениями, которые немногие люди его времени (да и сегодня тоже) были способны уловить. Рильке же стремился как можно глубже погрузиться в свое бессознательное и открыть истинную природу человека.

В истерической гонке за деньгами и статусом, в состязаниях за рабочие места, которых вечно не хватает, в интригах ради повышения по службе, в попытках слепить из детей гениев в спорте и учебе, распланировать жизнь до секунды мы подавляем естественную способность мозга осмысливать происходящее. А ведь именно эта поразительная способность лежит в основе настоящего и глубокого творчества. Нам становится все очевидней, что этот процесс невозможен без пребывания мозга в состоянии покоя.

И если бы Рильке или Ньютон жили сегодня, их вклад в науку и искусство оказался бы под угрозой из-за современных нормативов продуктивности.

Текст: Эндрю Смарт
Источник: Частный корреспондент

Добавить комментарий