Посткапитализм: путеводитель по нашему будущему

«Посткапитализм: путеводитель по нашему будущему»

Оригинал издан 2015
Издатель Лейн, Аллен
ISBN 978-1-84614-738-8
PostCapitalism
Открытка Альбера Робида

(англ. PostCapitalism: A Guide to our Future) — книга британского экономиста и журналиста левого толка Пола Мэйсона об угрозах капитализму со стороны цифровой революции. Книга вышла из печати в 2015 году в Великобритании.

Пол Мэйсон утверждает, что цифровая революция способна изменить знакомые нам понятия, такие как труд, производство, стоимость и даже уничтожить основанную на рынках и частной собственности экономику — по его мнению, это уже происходит. Он указывает на дополнительные валюты, кооперативы, самоуправляемые онлайн пространства (такие как Википедия). Автор также пишет о безусловном базовом доходе — в числе прочих мер, необходимость которых диктует несостоятельность экономики в её текущем виде. Из пепла глобального финансового кризиса у людей есть шанс создать более социально справедливую и устойчивую глобальную экономику, которую он представляет как утопический социализм.

В своей книге Пол Мэйсон ссылается на таких авторов, как Карл Маркс, Рудольф Гильфердинг, Роза Люксембург, Александр Богданов, Николай Кондратьев, Евгений Преображенский, Йозеф Шумпетер, Питер Друкер, Пол Ромер, Джереми Рифкин и других.

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ КНИГИ

Конец капитализма уже начался. Что дальше?

Мы и не заметили, как вступили в посткапиталистическую эпоху. Какой она будет, пытается представить автор новой книги POSTCAPITALISM, экономист Пол Мейсон.

Мы и не заметили, как вступили в посткапиталистическую эпоху. В ее центре — информационные технологии, новые подходы к работе и экономика совместного пользования. Старые методы не исчезнут еще долго, но пришло время снова поговорить об утопиях, считает Пол Мейсон, автор новой книги Postcapitalism и редактор экономики BBC. Вот его программная статья в The Guardian, которая наделала в последние дни немало шума.

Красные флаги и распевки маршей партии СИРИЗА во время греческого кризиса, а также ожидание национализации банков на время возродили мечту XX века о вынужденном уничтожении рынка сверху. В течение большей части XX столетия именно так левые мыслители представляли себе первый этап экономики после капитализма. Эту силу к рынку применит рабочий класс — либо на избирательных участках, либо на баррикадах. Его рычагом станет государство, и частые эпизоды экономического краха предоставят для этого возможность.

Однако в последние 25 лет крах потерпел именно проект левых. Рынок уничтожил плановую экономику, индивидуализм заменил собой коллективизм и солидарность, а резко расширившаяся рабочая сила мира выглядит как «пролетариат», но уже не мыслит и не ведет себя как таковой.

Если вы претерпели все это и при этом не любите капитализм, это был травматический опыт. Но между тем технологии создали новый выход, который остаткам старых левых — и всем, на кого они производили впечатление — придется принять или погибнуть от него. Оказывается, капитализму положат конец не насильственные методы, а нечто более динамичное, которое уже существует, пусть и незримо, в старой системе и которое пробьется наружу и перестроит экономику вокруг новых ценностей и моделей поведения. Я называю это посткапитализмом.

Замену капитализма посткапитализмом — как было и с феодализмом 500 лет назад, — ускорят внешние шоки. Как и в прошлый раз, новая экономика сложится под влиянием нового типа человеческого существа. И это уже началось.

Посткапитализм стал возможен из-за трех фундаментальных перемен, которые принесли миру информационные технологии в последние 25 лет. Во-первых, они снизили потребность в труде, размыли границы между работой и свободным временем и ослабили связь между работой и оплатой труда. Грядущая волна автоматизации, которая сейчас затормозила из-за того, что наша социальная инфраструктура не может справиться с ее последствиями, кардинально снизит объем требуемой работы — требуемой не только, чтобы выжить, но и чтобы обеспечить всем достойное существование.

Во-вторых, информация разъедает способность рынка правильно формировать цены. Дело в том, что рынки строятся на дефиците — а информация сейчас в избытке. Защитный механизм этой системы — формирование монополий, гигантских технологических компаний, причем в масштабе, невиданном в последние 200 лет. Однако они не смогут просуществовать долго. Такие фирмы строят бизнес-модели и повышают свою стоимость, приватизируя информацию, производимую обществом, и поэтому их корпоративное здание хрупко — оно находится в противоречии с самой базовой потребностью человечества: свободно пользоваться идеями.

В-третьих, мы наблюдаем спонтанный рост совместного производства: появляются товары, услуги и организации, которые больше не следуют диктату рынка и менеджерской иерархии. Крупнейший информационный продукт в мире – Wikipedia – создается добровольцами бесплатно, что упраздняет бизнес энциклопедий и предположительно лишает рекламную индустрию доходов в размере $3 млрд в год.

В нишах и ямах рыночной системы огромные части экономики начинают двигаться в другом ритме. Параллельные валюты, банки времени и самоуправляемые пространства множатся повсюду, хотя экономисты их почти не замечают. И часто это прямое следствие развала старых структур в посткризисном мире.

Но эту новую экономику находят только те, кто ее тщательно ищут. В Греции, когда народные некоммерческие организации стали искать кооперативы по организации питания, альтернативных производителей, параллельные валюты и местные системы обмена, они обнаружили более 70 значительных проектов и сотни более мелких инициатив, от совместной езды на машине до бесплатных детских садов. Для мейнстримной экономической науки это редко представляется экономической активностью. Но эти коллективы торгуют, пусть и неэффективно, валютой посткапитализма: свободным временем, сетевой активностью и бесплатными вещами. Кажется, на такой слабой, неофициальной и даже опасной вещи нельзя построить настоящую альтернативу глобальной системе. Но так же относились к деньгам и кредиту в XIV веке.

Новые формы владения, кредитования, новые юридические контракты: за 10 лет возникла целая бизнес-субкультура, которую медиа окрестили «экономика обмена». Я уверен, что это путь к выходу — но только если эти микропроекты будут лелеять, продвигать и защищать, если работа правительств кардинально изменится. И должно измениться наше отношение к технологии, к собственности и к труду. Чтобы, создавая элементы новой системы, мы могли сказать себе и другим: «Это уже не просто мой механизм выживания, способ скрыться от неолиберального мира — это новый способ жить, формирующийся сейчас».

Кризис 2008 года снизил на 13% общемировое производство и на 20% — глобальную торговлю. Глобальный рост стал отрицательным — а ведь рост меньше 3% в год и так считается рецессией. На Западе возникла депрессия более долгая, чем в 1929-1933 годах, и даже сегодня масса экономистов тревожатся по поводу возможной долгосрочной стагнации.

Пока из решений предлагаются жесткая экономия плюс избыток денежных средств. Но это не работает. В наиболее пострадавших странах разрушена пенсионная система, пенсионный возраст поднимается до 70 лет, а образование приватизируется настолько, что выпускников ждет перспектива пожизненного долга. Услуги разваливаются, инфраструктурные проекты останавливаются.

Даже сегодня многие люди не понимают истинный смысл этой «жесткой экономии». Это не восемь лет сокращения издержек, как в Британии, это даже не та социальная катастрофа, которая случилась с Грецией. Это означает снижение зарплат, социальных выплат и качества жизни на Западе в течение десятилетий, пока они не сравняются с растущими стандартами жизни среднего класса в Китае и Индии.

Между тем в отсутствие альтернативной модели складываются условия для нового кризиса. Реальные зарплаты упали или стагнируют в Японии, на юге еврозоны, в США и Британии. Вновь сложилась теневая банковская система, теперь она обширнее, чем в 2008 году. А 1% самых богатых становится еще богаче. Неолиберализм превратился в систему, запрограммированную на постоянные катастрофические провалы. Сломалась 200-летняя схема промышленного капитализма, при которой экономический кризис порождает новые формы технологической инновации, выгодные для всех. Прежде сила организованного труда вынуждала предпринимателей и организации больше не возрождать устаревшие бизнес-модели, а придумывать новые формы капитализма. Сегодня со стороны рабочей силы такого давления нет.

В результате значительная часть предпринимательского класса превратилась в неолуддитов. Перед ними возможность создавать лаборатории для секвенирования генома, а они открывают кофейни и химчистки.

Сегодня нас окружают не просто умные машины, но новый слой реальности, сконцентрированный на информации. Самолет управляется компьютером, он разрабатывался, тестировался и виртуально производился на компьютере миллионы раз, и он отсылает разработчикам информацию в реальном времени. Люди на борту — если им повезло — сидят в интернете. С земли он выглядит такой же металлической птицей, как в эпоху Джеймса Бонда. Но сегодня это одновременно и умная машина, и узел в сети. Он производит информацию.

Но чего стоит вся эта информация? В бухгалтерии нет ответа на этот вопрос: интеллектуальная собственность сегодня оценивается бухгалтерами лишь на основании догадок. Для этого понадобится форма отчетности, которая включает неэкономические выгоды и риски. Что-то испорчено в нашей логике — в том, как мы оцениваем самую важную вещь на свете.

Continue reading

Песнь об асурах и дэвах

Древнеиндийская философия с любовной элегантностью Что такое Индия для европейцев? Загадочная и недостижимая страна, наполненная тайными знаниями, странной философией и золотом. Мир будоражащих кровь ароматов, буйство зелени и таинственных цивилизаций, чьи города белоснежными дворцами сияют в непроходимых джунглях. А может быть, это прекрасные женские фигуры, скользящие в струящихся сари под …

Вся мудрость мотивационной литературы в одном месте

Как ничего не делать и ничего с этим не делать Мотивационная литература в этом году отмечает круглую дату — первая книга в этом роде, «Помоги себе» Сэмюэла Смайлса, вышла ровно 160 лет назад. За полтора века пособия по самосовершенствованию охватили все сферы жизни и, казалось бы, исчерпали возможности жанра. В издательстве …

Кризис в головах

«Теперь всем правят „новые тупые“, и имя им легион»
Интервью с переводчиком Алексом Керви

Алекс Керви
// zen.yandex.ru/discoursio
Алекс Керви (Англия, ноябрь 1995 года)

Алекс Керви – известный российский переводчик. Он одним из первых переводил на русский язык книги Хантера Томпсона, Уильяма Берроуза, Ирвина Уэлша и создал знаменитую «оранжевую серию», также известную как «Альтернатива», где издавалась классика контркультуры.

Алекс рассказал Дискурсу, к чему приводит монополизация книжного рынка, как он почувствовал закрытие «Династии» и зачем взял себе псевдоним.

Привет, Алекс. Первый вопрос будет немного неожиданным: когда уже твой красный диплом «Субкультуры США и Великобритании с конца 1940-х по наши дни» издадут в формате книги?

С адаптацией моего диплома в книгу ситуация такая: издательство, которое планировало опубликовать этот текст, меня кинуло, объяснив это кризисом. Книгу я дописал, рукопись они видели. Инициатива исходила от них. Собственно, ситуация простая — они пообещали гонорар в две тысячи долларов с учетом того, что я по своим каналам помогу с реализацией, в контракте оговорено множество кабальных условий. Пришел подписывать в декабре, мне говорят — сейчас кризис, мы тебе заплатим по курсу 30 рублей за доллар, а я вежливо послал их в одно место. Придется печатать книгу самому.

Кризис? А как он проявляется в издательском деле?

На самом деле в книгоиздательском деле он начался не сейчас. Это явление не просто текущего момента, по большому счету он стал проявлять себя в конце 2005 года и был связан с перенасыщенностью рынка, кризисом перепроизводства. Издательские гиганты типа АСТ и «Эксмо» безостановочно гнали продукцию массовыми крупными тиражами, расходы на печать, на содержание издательств — так называемые административные расходы — все возрастали, а книги стали покупать все меньше и меньше. Книгоиздательские монстры изо всех сил старались монополизировать рынок, скупая все проявившие себя таки или иначе небольшие издательства. АСТ в итоге сломало себе на этом хребет и было поглощено конкурентом. Созданная ими огромная дистрибутивная сеть однообразных магазинов с не менее однообразным ассортиментом также провалилась: туда ходило по несколько человек, и книги просто пылились на полках, а содержание книжных магазинов недешево. И поскольку заправляют процессом люди, ориентированные на прибыль, а не на качество продукции, то закрытие таких сетей стало вполне естественным процессом. На самом деле лучше иметь в каждом городе по несколько культовых магазинов, куда будут ходить все, чем десятки сетевых книжных с ширпотребным ассортиментом, которые изначально обречены на провал.

Например?

Кризис не сказался на деятельности таких культовых в Москве книжных, как «Фаланстер» и «Циолковский». У них своя сложившаяся аудитория, люди предпочитают ходить скорее туда, чем куда-либо еще, а конкурентов не видно. Сетевое распространение книг также сыграло свою роль, но аудитория, предпочитающая печатное издание цифре, по-прежнему сильна, просто она сильно избирательна, и удовлетворить ее не так просто. Сокращение тиражей в нынешних реалиях тоже естественный процесс, лишь немногие книги выстреливают. Лучше выпустить тысячный тираж, и в случае успеха допечатывать небольшие тиражи на основе цифровой печати, чем выпустить три тысячи и забить свой склад непродающимся товаром. То, что раскупленные книги не переиздаются, связано с целым рядом причин — авторские права, скандалы, связанные с изданием того или иного автора. Так случилось со многими книгами серии «Альтернатива» — ни для кого не секрет, что АСТ, например, совершенно отказалось от Ирвина Уэлша; та же судьба ждет Уильяма Берроуза, а потом Хантера Томпсона, поскольку они наносили вред репутации респектабельного издательства. Все книгоиздательские монстры стремятся к респектабельности, так сказать, хотят иметь вполне человеческое лицо — зачем им какие-то проблемы и скандалы. Тут не поможет даже то, что автор приносит прибыль, поскольку конфликт со структурами типа Госнаркоконтроля себе дороже и в итоге причинит ущерба больше, чем сиюминутная прибыль.

На самом деле только небольшие издательства, движимые энтузиазмом и энергией основателей, по-настоящему могут заботиться о спорных авторах и их книгах, поскольку изначально понимают, что книгоиздание дело неблагодарное, во многом убыточное, и не ориентированы на поточную прибыль. Ведь именно на нее ориентированы люди, которые во многом заправляют издательским процессом в нашей стране; де-факто 75 процентов рынка принадлежит одному человеку, остальные же просто стараются выжить. Поскольку мало кто из так называемых нормальных людей будет терпеть убыточное предприятие, издательства закрываются — да, это факт. Происходит резкое сокращение массовой аудитории, молодое поколение, зацикленное на интернете, читает все меньше и меньше, а с другой стороны сокращается выбор не в лучшую сторону. Скажем, когда в определенный момент книги серии «Альтернатива» были доступны всем и стоили вполне дешево, их просто перестали покупать из-за того же кризиса перепроизводства. Как только серия закрылась, люди стали искать эти книги, переплачивать втрое или вчетверо за то или иное издание, хотя могли купить их раньше, когда все было доступно. Такой вот парадокс. И в самом деле, перефразируя Булгакова, кризис, как и разруха, — это не мифическая старуха, которая перебила клюкой все лампочки в сортирах. Кризис во многом в головах. Теперь всем правят, как писал Хантер Томпсон, «новые тупые», и имя им легион.

Continue reading

Увлекательная математика

Удивительные факты из мира математики Алекс Беллос. Красота в квадрате. Как цифры отражают жизнь и жизнь отражает цифры. М., МИФ, 2019. Цифры, функции и геометрические фигуры — это сплошное удовольствие. Да и сама математика — просто очень удачная шутка. Когда вы это поймете, то обязательно полюбите «царицу наук» всем сердцем. …

Держитесь подальше от Бассейнов Бесконечности

Джейк Кнапп, Джон Зерацки Отрывок из книги «Найди время» издательства «Альпина Паблишер» У вас бывают дни, когда вы работаете без отдыха, но чувствуете, что все равно ничего не успеваете? Вы мечтаете о проектах и занятиях, до которых у вас когда-нибудь обязательно дойдут руки, но это «когда-нибудь» так и не наступает? …

Какие навыки нужны человеку будущего?

МНЕНИЕ: «ХУЖЕ ВСЕГО БУДЕТ ОТЛИЧНИКАМ — ОНИ УЧАТ НАСМЕРТЬ»

filonovich
// zavuch.ru

«Человек обречен на пожизненное образование». Что нужно знать и уметь каждому, чтобы сохранить достойную работу в будущем и зачем окружать себя непохожими на вас людьми?

Сергей Филонович, декан Высшей школы менеджмента НИУ ВШЭ:

— Какие навыки нужно иметь, чтобы обеспечить себе трудоспособность в будущем? Специфика новой реальности — это глобализация, дикая скорость изменений и огромный прогресс технологий, который давит на нас всех.

Нам казалось, что с прогрессом технологий мы освободимся от рутины и будем заниматься более творческими вещами, требующими серьезного интеллекта. Но забавно: по Москве сейчас бродит огромное количество курьеров, доставляющих еду. Из-за искусственного интеллекта (ИИ) человеку остается неквалифицированная работа, которую трудно и дорого делать с помощью ИИ — проще нанять курьера. Получается, что машины забирают у нас работу, на которую мы рассчитывали.

Как противостоять этой тенденции? Суть будущей конкурентоспособности основана на новом качестве знаний и наборе навыков, которыми должен обладать человек.

Обновление знаний. В самых прогрессивных отраслях через 1,5–2 года половина знаний перестают давать конкурентное преимущество. Чтобы создать его, нужно генерировать новые знания. Человек обрекается на пожизненное образование. Какой бы замечательный вуз вы ни окончили, если не обновлять знания, в лучшем случае их хватит на пять лет. После этого можно оказаться за пределами конкурентной зоны рынка труда.

Умение забывать. Многие вещи, которые мы учим в школе и вузе, сейчас очень сильно меняются. Хуже всего будет отличникам — они учат насмерть и забывают труднее всего. Троечникам тоже не стоит радоваться: они просто забывают, но труднее осваивают знания.

Привычка к приобретению новых знаний и их широкий охват. Надо черпать из самых разных источников самые разные знания, которые потом уникальным образом синтезируются в мозгу человека.

Освоение новых технологий. Мне, как представителю поколения бэби-бумеров, здесь сложнее всего: у меня есть привычный способ потребления знаний. Но мне нужно брать пример с моих внуков: они потребляют знания быстрее с помощью новых технологий и в какой-то мере учат меня этому.

Как только мы отказываемся от мысли «пожизненного образования», мы становимся неконкурентоспособны.

Новый набор навыков. Какие навыки будут востребованы в 2020 г., по мнению экспертов Всемирного экономического форума? Важность критического мышления растет, но его распространенность — нет. Среди необходимых навыков появился эмоциональный интеллект, которого не было еще в 2015 г. Креативность за пять лет скакнула с десятого на третье место.

И появился загадочный навык — когнитивная гибкость. Тешу себя надеждой, что он в определенной степени присущ русским людям. Психологи определяют когнитивную гибкость как способность человека держать в сознании разнородные и даже противоречивые идеи и при этом быть способным оперировать ими и действовать. Однажды мой близкий американский друг показал цитату писателя Френсиса Фицджеральда: «Признак первосортных мозгов есть умение держать в голове две взаимоисключающие мысли одновременно, не теряя при этом способности мыслить». Я сказал ему, что это очень американская мысль: «Мы, русские, можем держать в голове хоть пять — у нас жизнь такая, что ее разные аспекты находятся в постоянном противоречии».

Continue reading

Пять самых богатых писателей

Самые богатые писатели 2018 года по версии журнала Forbes. Знаете ли вы их имена?   Говорят, что художник должен быть голодным, тогда он пишет шедевры. Слово «художник» тут, понятное дело, понимается в широком смысле как творческий человек вообще. То есть и скульптор, и композитор, и, конечно, писатель. Однако мы живем в такое …