www.astafiev.ru

Подведены итоги литературного конкурса премии Фонда Астафьева за 2010 год[1]

Лауреатами названы:

В номинации «Поэзия» — Игорь Кузнецов (г. Кемерово) за динамизм и экспансивность поэтической подборки «Игра на скорость».

В номинации «Проза» — Андрей Белозеров (г. Абакан) за вдумчивость и основательность повести «Люди до востребования».

В номинации «Ранний дебют» — Даниил Лебедев (г. Новосибирск) за свежесть взгляда поэтической подборки «В корабельном баре».

В номинациях «Иные жанры» премия не присуждалась.

Специальным дипломом награжден поэт Николай Матвеев (г. Вязьма) за поэму «Благо».

В этом отборочном цикле жюри конкурса состояло из лауреатов премии прошлых лет, координатором выступил эксперт Фонда Астафьева поэт Антон Нечаев. В конкурсе участвовало более полутора тысяч работ, представлявших авторов всех российских регионов, а также стран ближнего и дальнего зарубежья.

Церемония вручения литературной премии Фонда имени В. П. Астафьева состоялась 16 мая в Доме актера в Красноярске  в рамках практической конференции педагогов «Душа Сибири».

Справка

Литературная премия им. В. П. Астафьева учреждена благотворительным Фондом им. В. П. Астафьева (г. Красноярск) с целью увековечения памяти известного русского писателя В. П. Астафьева, а также для утверждения тех литературных традиций, которым он следовал и которые развивал на протяжении всей своей творческой жизни: пропаганды русской национальной культуры и русского языка, гуманистических и патриотических ценностей; привлечения внимания государства и общества к проблемам становления и развития молодой сибирской литературы в современных условиях. Премия вручается регулярно по итогам календарного года на основе конкурса, задача которого выявление и поддержка наиболее талантливых молодых писателей, чья творческая деятельность уже  отмечна значимыми результатами, получившие признание профессионального сообщества. Участие в конкурсе на соискание премии может принять литератор не старше 40 лет.

О лауреатах

Игорь Кузнецов родился в 1983 г. Учился на филологическом факультете КемГУ и юридическом факультете Томского госуниверситета. Работал веб-мастером, программистом, охранником. Участник Всероссийского совещания молодых литераторов (Ишим, 2003), победитель поэтических чтений II Фестиваля поэзии «Урал-Транзит» (2004), участник VIII Форума молодых писателей России (Липки, 2008). Публикации в журналах: «Крещатик», «Сибирские Огни», «Дети Ра», «Урал». Постоянный автор ежегодника Фонда Астафьева «Первовестник».

Андрей Белозеров (Бондаренко) публиковался в журналах «Абакан литературный», «Тверской Бульвар, 25», «Урал», «Дружба народов». Участник Форумов молодых писателей в Липках. Постоянный автор ежегодника Фонда Астафьева «Первовестник»

Даниил Лебедев родился в 1993, студент филологического факультета НГУ.

Николай Матвеев выпускник Литературного института имени Горького, автор книги стихов «Две Петли».

________

1 – В связи с кончиной вдовы Виктора Петровича Марии Семеновны, присуждение наград Фонда за 2010 год было перенесено с осени 2011 на май 2012 года.

Источники: litsnab.ru, Оргкомитет конкурса

rus-media.org

К 50-летию со дня рождения Виктора Цоя компания Moroz Records в течение ближайших месяцев переиздаст несколько ранних альбомов группы «Кино» на виниловых пластинках. Об этом сообщает портал «Репродуктор»

Уже в конце мая появятся пластинки «45» (1982), «Начальник Камчатки» (1984) и «Ночь» (1986), а в июне выйдет диск-гигант «Это не любовь» (1985). Из всех этих альбомов на виниле раньше выходили только «Это не любовь» и «Ночь».

Все новые винилы «Кино», качественные 180-граммовые диски, будут напечатаны на заводе в Германии. Альбомы будут изданы в том виде, в котором они выходили на CD в 1998 году в серии «Коллекция «Кино»» за одним исключением: на пластинках не будет бонус-треков. Все винилы одинарные, в простом конверте.

Предзаказ на переиздаваемые диски «Кино» можно сделать уже сейчас, причем коллекционерам стоит поторопиться: количество дисков строго ограничено, и дополнительный тираж допечатываться не будет. Стоимость каждой пластинки составляет около 2000 рублей.

Следует отметить, что альбом «Ночь» группы «Кино» входит в серию переизданий продукции фирмы «Мелодия».

До конца мая на сайте OPENSPACE.RU проходит голосование, участники которого могут выбрать альбомы, которые они хотели бы увидеть изданными заново.

Источники: «Репродуктор», openspace.ru

«Став в 2011 году лидером рынка устройств для чтения книг, мы ощутили потребность наших пользователей в качественном легальном контенте. В связи с этим, в конце прошлого года мы открыли на своем сайте интернет-магазин, каталог которого сейчас насчитывает более 200 тысяч наименований», — цитирует пресс-релиз компании Wexler ее директора по маркетингу Алексея Чебатко.

По мнению руководства Wexler, открытие собственного издательства позволит компании существенно повысить эти цифры за счет поточного выпуска собственного уникального контента.

Издательство Wexler будет работать как с известными авторами всех направлений современной художественной и специализированной литературы, так и с пока не известными широкой читательской аудитории писателями.

В рамках издательства планируется несколько уникальных проектов, связанных с изданием интерактивной литературы в формате приложений для Android и iPad, среди которых «Живые детские книги» (издание детских сказок), WexlerScience (серия научно-популярной литературы с интерактивными элементами), WexlerComics (интерактивные комиксы на русском языке), WexlerClassics (интерактивные русская классика для детей и школьников) и WexlerGuide (интерактивные путеводители по странам и городам мира).

На базе издательства Wexler уже работает «Фабрика электронного контента», обеспечивающая обработку и перевод во все популярные электронные форматы книг на русском и иностранных языках.

Источник: РИА Новости

По прочтении сборника «Беспощадная толерантность» хочется не просто вымыть руки с мылом, а пройти, по возможности, полную санитарную обработку

Беспощадная толерантность. М.: Эксмо, 2012

Всякий раз, как сталкиваешься с каким-нибудь особенно выдающимся явлением современной нашей общественной жизни или культуры, которое (до поры) не замечено широкой общественностью, чувствуешь себя диктором из старой репризы Шендеровича, которому грозный голос говорит — читай, мол, текст, а он отвечает: «Может, не надо им, на ночь-то?»

То есть, может, не надо делать выдающемуся явлению лишнее паблисити, может, оно так себе как-нибудь проскочит — и никто его не заметит? Проблема эта стояла передо мною ровно до первой половины вчерашнего дня, до того момента, когда по поводу сборника отечественной «социальной фантастики» «Беспощадная толерантность» не отписались многие — в частности, РИА «Новости» и сайт «Православие и мир». Спасибо, в общем, составителям сборника, которые к тому же вполне технологично распространили накануне дежурное вранье в том смысле, что-де ужасные анонимы угрожают сорвать презентацию честной книги.

Но голос совести, как мы знаем, так просто не заглушить. Презентация (о, про нее будет отдельный разговор!), несмотря на происки, состоялась, а «спасибо» — потому что теперь можно не мучаться сложным выбором в смысле соблазнения малых сих.

Я, как можно догадаться, читаю по роду своих занятий много разных книг — в общем, гораздо больше, чем мне хотелось бы. Попадаются среди них и гениальные, и почти гениальные, и хорошие, и очень хорошие — и, разумеется, отвратительные — эти тоже попадаются, благо пишут в нашем богоспасаемом Отечестве много и охотно. Но редко — я про них стараюсь и сам здесь не писать, и авторов не прошу. Однако тут особый случай. Не припомню за последние уже много лет такой книги, по прочтении которой мне захотелось бы не просто вымыть руки, а даже и по возможности пройти полную санитарную обработку.

«Беспощадная толерантность», сборник фантастических рассказов современных российских писателей под редакцией писателя Сергея Чекмаева — это вот оно и есть. Издана книжка в ЭКСМО, безо всякой уже, кстати, «Яузы», но зато под эгидой фонда «Взаимодействие цивилизаций», его председателя Рахамима Эмануилова и советника фонда, директора Правозащитного центра Всемирного русского народного собора Романа Силантьева. Фонд этот, кстати говоря, является инициатором программы «Сбережение народов», нацеленной на противодействие распространению алкоголизма и наркозависимости в России. Цитата: «Одним из основных средств формирования социально-приемлемого досуга станет широкое внедрение во всех регионах России Атлетической беседки — всесезонной антивандальной модульной легковозводимой конструкции, позволяющей выполнять широкий спектр спортивных упражнений для укрепления здоровья». И еще, оттуда же: «Его Святейшество Патриарх Московский и всея Руси КИРИЛЛ резолюцией от 15.02.2010 благословил осуществление проекта “Сбережение народов”». Ну и слава богу, значит, а то без антивандальной беседки у нас рождаемость падает, некуда натуралу девушку сводить на свидание, кругом потому что одни (переходит на шепот) «эти».

В предисловии к сборнику Сергей Чекмаев задает его рамку: «Может ли бессмысленная и беспощадная толерантность уничтожить конкретную страну? В теории — может. Та же ювенальная юстиция в своих “продвинутых” формах способна превратить воспитание ребенка в тяжелое испытание с непредсказуемым исходом и полностью разрушить институт традиционной семьи. На практике же вымирающее коренное население будет быстро замещено совсем нетолерантными мигрантами, которые демократическим путем придут к власти и немедленно отменят всю демократию с толерантностью. Страна в этом случае уцелеет, но станет уже совсем другой. Как бы то ни было, есть о чем поговорить и ученым, и фантастам, которые нередко оказываются прозорливей маститых футурологов». Рамка здесь важна — и Чекмаев пишет предисловие не просто так, а чтобы окончательно замазать тех авторов, относительно которых у общественности могли остаться иллюзии, что они-де не это хотели сказать. Если бы хотели не это, поинтересовались бы содержанием предисловия. А так — увы, придется считать, что все, опубликовавшиеся в сборнике, сделали это вполне сознательно — ну или являются существами настолько беспечными, что радостно опубликовались бы и в «Völkischer Beobachter», представься им такая возможность.

Сборник поделен на две части. Первая — «Радужное будущее» — посвящена, разумеется, вопросам сексуальности, традиционно волнующим отечественных фантастов в растянутых свитерах, которым (фантастам, не свитерам) пока дают не все — и в этом виноваты заполонившие мир извращенцы, потому что без них фантасты бы ого-го как развернулись, не хуже хипстеров. Вторая часть — «Гости дорогие» — не так сильно укоренена в соответствующей субкультуре и повествует о понаехавших разного рода, в основном не человеческого — но это и так понятно же, что они — не люди.

Наиболее показательным в этом смысле является, пожалуй, рассказ Светланы Прокопчик «Вид на жительство», в котором для начала мыслящий глист требует от героя-человека, чтобы тот пустил его в себя, поскольку предыдущий его носитель умер — и куда ему теперь деваться? Когда человек отказывается, то слышит вот что: «Вы не можете!.. Вы негодяй!.. В суд!.. Расист проклятый!.. Нарушаете мои права мыслящего существа!.. Я гражданин Земли и тоже имею право на жизнь!..» Там еще встречается паук, обвиняющий публику в арахнофобии. Герой же, безуспешно попытавшись устроиться на работу (все рабочие места заняты «дорогими гостями»), идет в кафе, где происходит вот какая сцена:

«Под самым окном медленно, переваливаясь с боку на бок, ползли пухлые женские ягодицы. Из самого интимного места торчали длинные мохнатые усики, чрезвычайно привлекательные. За ягодицами тянулся влажный след. Трейси вспотел и схватился за сердце.

— А, это из тараканьего общежития, — сообщила подошедшая официантка. — Замуж выходит, свадьба у нее сегодня. Что-то засиделась она в девках, остальные уж месяц как беременными ползают.

Заикаясь и багровея, Трейси спросил:

— Что это у нее… такое большое?

Официантка пригляделась:

— Глаза, наверное.

— ?!.

— Ну, принято так у них — от усердия глаза таращить, — и бабочка, расставив на столике тарелки с картофелем, гамбургером и двумя видами бесплатного соуса, грациозно улетела».

Это дегуманизация, так сказать, by the book. Именно «тараканами» в передачах государственного радио называли хуту своих противников тутси — перед геноцидом 1994 года в Руанде, унесшим жизни 800 000 тысяч человек. Я не думаю, что писательница Прокопчик когда-нибудь слышала слова «геноцид» и «Руанда» — судя по ее тексту, она вообще слышала в своей жизни не очень много слов. Просто она не любит «тараканов».

А кто любит?

Читать полностью

Текст: Станислав Львовский

Источник: openspace.ru

Основными продавцами электронных книг в России являются компании «ЛитРес» (54%) и «Аймобилко» (20%). При этом «ЛитРес» остается самым большим держателем пакета авторских прав на распространение русскоязычных книг в рунете, а около 40% продаж электронных книг компании «Аймобилко» обеспечиваются за счет эксклюзивного контента, агрегируемого компанией «ЛитРес».

Всего же в 2011 году издательствами было выпущено 122,9 тысяч наименований книг и брошюр совокупным тиражом 612,5 млн экземпляров. Это на 6,3% меньше, чем в 2010 году, а за последние три года совокупный тираж снизился почти на 20%.

Самым издаваемым автором по-прежнему остается Дарья Донцова — в 2011 году у нее вышло 126 произведений общим тиражом 4,1 млн экземпляров. Второе и третье места занимают Юлия Шилова (92 наименования, 3,3 млн) и Александра Маринина (57, 1,5 млн).

Среди зарубежных писателей самым печатаемым в России автором по итогам 2011 года стал Александр Дюма (1,3 млн). Среди детских писателей лидером стал автор книг для детей дошкольного возраста Владимир Степанов (2,6 млн), на втором месте — Корней Чуковский (2,4 млн экз.), на третьем, как и в прошлом году, Агния Барто (0,9 млн).

Среди издательств лидером по числу выпущенных названий стало АСТ (9466 названий книг тиражом 64,8 млн экземпляров), а лидером по тиражу — «Эксмо» (8988 названий книг тиражом 67,5 млн).

Источник: «Газета.Ru»

По мере роста знания, доступного обществу без ограничений и оплаты, потребность в «пиратском» получении информации будет снижаться, а запросы людей будут становиться всё более точными, специальными — и люди будут с большей готовностью платить. Причём в новой экономике авторы будут получать больше — за счёт снижения роли посредников. Начало публикации смотрите здесь.

Общественное достояние и «коллективный разум»

В современном мире понятие «общественного блага» оказалось сначала дискредитированно, а потом фактически замещено анализом выгоды того или иного решения или правового режима для развития бизнеса. Однако подобный подход игнорирует не только очевидные реалии жизни (мы все потребляем информацию, но далеко не всегда за нее платим и совершенно не обязательно это связано с каким-то бизнесом), но и целые социальные секторы (госсектор, образование, наука и исследования, частный сектор и т.д.).

Нигде эти противоречия не представляются настолько кричащими, как в сфере авторского права в цифровую эпоху. Развитие сети интернет и всей совокупности технологий, благодаря которым все больший процент нашего потребления, производства и обмена информации способствует переходу на цифровую платформу. Новые технологии требуют новых подходов к законодательству об авторских правах, что уже привело к появлению множества разрозненных инициатив, которые по происхождению можно разделить на академические (то есть исходящие от сектора науки и образования), индустриальные (происходящие из интернет-индустрии и смежных секторов цифровой индустрии) и политические (под которыми можно подразумевать экспертные и политические инициативы).

В целом сложившуюся тенденцию можно обозначить как попытку скорректировать баланс между законодательством и традиционным укладом практики — с одной стороны, и требованиями развития, новыми технологиями и режимом их использования — с другой). При этом лозунги, под которыми сторонники перемен призывают к действиям, понятны и просты: расширение доступа к информации, снижение сроков охраны авторских произведений до 20 лет (с обязательной регистрацией в реестре, дающем 5-летнюю защиту с возможностью продления срока охраны, согласно инициативе «зеленых» партий Европы) и разграничение коммерческого и некоммерческого режимов их использования.

На сегодняшний день можно констатировать единство мнений экспертов относительно формулы богатства информационного общества:
богатство информационного общества равно сумме знаний (под которыми понимается информация во всех её формах, включая научные и художественные произведения, образы и метафоры), помноженной на доступ в квадрате:

$i = Знания x Скорость x Доступ в квадрате

Примечательно, что польза от информации растёт в геометрической прогрессии в зависимости от того, какое количество людей может ею пользоваться. Ведь люди также могут коллективно работать над уточнением и развитием доступного знания, что с успехом продемонстрировала Википедия и другие современные интернет-ресурсы. Одним из важнейших параметров доступа является скорость обращения, или циркуляции, знания, которая зависит от его внутренней связности (интеграции в другие источники и контексты). Другим — уровень развития информационной экономики (инфраструктуры публикации и потребления информации). Третьим (и определяющим) параметром является то, насколько лёгок доступ к информации, в том числе правовой режим, в котором находятся эти знания (в идеале, «общественное достояние»).

Богатство в информационном обществе — это инфраструктура знания и сила личности, имеющая возможность доступа к информации и культурному наследию. Когда говорят об участии государства в развитии интернета и его вкладе в развитие общества знания, обычно имеют в виду техническую инфраструктуру сети, расширение каналов доступа, в то время как по отношению к правовой составляющей (порой справедливо) господствуют негативные ожидания.

Мы всё ещё слабо представляем себе, как функционирует информационное общество и каким будет общество знания, не можем в полной мере описать его ни как систему рынков, ни как экосистему. Всё это нуждается в подробном и детализированном исследовании, которое еще предстоит провести. Нам трудно представить себе, как именно будет работать коллективное сознание человечества в новых условиях, но можно утверждать наверняка, что в каком-то виде новые практики стремительно распространяются уже сегодня. У государств есть шанс сделать решительный вклад в его формирование. Ведь на уровне стран для развития общества знания можно сделать очень и очень многое и уже понятно, с чего следует начать.

Программы развития информационного общества

Подобно тому как большая часть индустриальных грантов должна идти на повышение эффективности и снижение экологического вреда производств, программа по развитию информационного общества должна быть чётко сфокусирована на умножении информационного богатства общества, которое создаст платформу для дальнейшего, пока не вполне предсказуемого развития нашей цивилизации под влиянием информационно-коммуникационной революции. Только так мы можем заложить фундамент для новой волны экономического роста и социального развития, не сопряжённой с увеличением количества потребляемых природных ресурсов, а именно снижения потребности в транспорте и бумаге и связанного с этим повышения производительности.

По мере увеличения объёма сферы общественного достояния парадоксальным образом станет более жизнеспособной и экономика коммерческого сектора, потому что потребность в узкой специализированной информации из платных источников может возникнуть только в контексте большой и «богатой» информационной системы с открытым доступом к знанию. Мало кто готов платить за информацию общего характера, но трудно отрицать, что получение отдельных, специализированных информационных объектов мотивирует к их покупке по хорошей цене.

По мере роста знания, доступного обществу без ограничений и оплаты, потребность в «пиратском» получении информации будет снижаться, а запросы людей будут становиться всё более точными, специальными — и люди будут с большей готовностью платить. Причём в новой экономике авторы будут получать больше — за счёт снижения роли посредников.

Расширяя пространство знания за счёт внедрения режима общественного достояния и поощрения перемещения в него классических, востребованных, «потерянных», спорных и исторически значимых произведений, можно сделать решительный вклад в становление и благосостояние информационного общества. Это позволит радикально увеличить количество знания, доступного людям бесплатно, убрать препятствия на пути доступа к информации и радикально снизить цифровое неравенство. Этого можно добиться, в частности, через развитие открытых цифровых библиотек в национальном и международном масштабе.

Развитие общества знания открывает многие, подчас неожиданные возможности и в области международного сотрудничества. В частности выкуп полных прав на переводы произведений тех или иных авторов на национальных языках с последующей публикацией авторизованных произведений в открытом доступе. При этом речь идёт как о научных, популярных и публицистических, так и о всех прочих типах произведений, которые могут обретать «свободу» при переходе в другой язык, ведь в большей части случаев можно найти схему, при которой это будет происходить не в ущерб законным правообладателям, а пойдёт в плюс.

Развитие сферы общественного достояния

Существует масса способов увеличения суммы доступных обществу знаний и скорости их обращения. К ним относятся поддержка научной работы и междисциплинарных исследований, поддержка научных электронных журналов, законодательное упрощение перехода в общественное достояние и/или выкуп с передачей в общественное достояние прав на важнейшие произведения из недавнего культурного наследия, инвестиции в создание национальных электронных библиотек и цифровых архивов. Важно подчеркнуть, однако, что не следует ограничиваться созданием новых отдельных ресурсов — баз знаний и энциклопедий. Открытость культурной и научной информации должна вовлекать в сотрудничество уже существующие интерактивные информационные системы, которые работают в правовом режиме общественного достояния, например ту же Википедию. В данном случае противопоставление «государственного» и «общественного» может пойти только во вред. Роль государства здесь — создать прилив, который поднимет все лодки.

У нашей страны особая судьба. Согласно официальной идеологии СССР, искусство принадлежало народу — и по сей день многие произведения находятся в государственной собственности, хотя формально правами на них распоряжаются те или иные организации. Передача в общественное достояние значительной части культурного наследия советской эпохи может стать огромным вкладом в развитие не только российского, но и мирового информационного пространства.

Разумеется, важным условием успеха подобной программы является обеспечение легальности этой процедуры путём возвращения сроков охраны, действовавших на момент публикации произведений, а также, в особых случаях, выкупа авторских прав у авторов советской эпохи, с тем чтобы они не чувствовали себя обманутыми и сами могли почувствовать плюсы от тех шагов, которые государство делает для развития общества знания.

Разумеется, ситуация с советским культурным наследием уникальна. Делая его общественным достоянием, мы возвращаем его не только гражданам России, но всем бывшим гражданам СССР. Россия является правопреемником Советского Союза, и в этом смысле мы восстанавливаем справедливость: это наше общее наследие, пусть оно и дальше служит сближению и дружбе наших народов. Однако вместе с тем мы делаем его доступным и всем людям нашей планеты. Не без умысла: мы хотели бы дать пример другим в надежде, что он окажется заразительным и другие страны также смогут сделать акцент на развитии сферы общественного достояния, не ущемляя при этом права авторов. Говорят, что информация хочет быть свободной — пусть так и будет, и в этом отчасти состоит роль государства в XXI веке.

Готовность к участию и его результативность в поддержании тематических баз знания в открытом доступе (в том числе международных — таких как Википедия) должны стать главным из новых индикаторов оценки эффективности высшей школы, в первую очередь — исследовательских университетов, МГУ, СПбГУ, научной и образовательной системы в целом. Это реальный шанс на модернизацию не только системы знания, но и самих учебных учреждений: в конце концов, какой критерий может быть более объективным для оценки работы учёного, чем вклад в повышение информированности и образованности общества, уточнения и проверки доступной людям информации и знаний? Как легче «втянуть» студента или аспиранта в мир науки, если не через ясное представление результата научной деятельности и осознания миссии — нести знания людям!

Важнейшим условием облегчения доступа к знанию является рост уровня образования в обществе, достигаемый через введение в широкий общественный оборот знаний из разработок и лекционных курсов преподавателей лучших вузов страны (в первую очередь, государственных), и собственно доступность знания. Последнее не банальность, а необходимость разработки и повсеместного внедрения новых технологий образования, которые позволяют делать обычные аудитории «умными» классами, в которых возможно внедрение новых технологий работы с информацией. Ведь скорости передачи и обработки информации в наше время становятся всё выше, а в аудиториях порой кажется, что время остановилось, как будто на дворе даже не двадцатый, а девятнадцатый век.

Образовательные программы

Одной из наиболее перспективных и политически, даже стратегически обязательных мер по расширению доступа к знанию следует считать раздачу мультимедийных «читалок» (или айпадов) во всех школах и государственных вузах (поэтапно, начиная со старшеклассников). На момент выдачи учащимся они должны содержать максимальный объём необходимой учебной литературы и полную библиотеку книг из образовательной программы, а также давать доступ ко всему знанию, которое является общественным достоянием, ведь в XXI веке «Войну и мир» Толстого не нужно печатать, чтобы прочитать. А фильмы, снятые в СССР, не обязательно искать в интернете, чтобы посмотреть…

Понятно, что сопротивление монополистов с рынка образовательной литературы будет яростным и безапелляционным, но они не смогут остановить прогресс, только задержат развитие нашей страны. В сфере знаний роль монополий также деструктивна, как и в любой другой — они также тянут одеяло на себя. Государство не должно принимать их сторону, если политической задачей является модернизация.

Однако развитие общества знания в XXI веке не является уже исключительно прерогативой только системы образования. Эффект «информационной сверхпроводимости», достигнутый благодаря развитию современных технологий и информационной индустрии, делает соучастниками этого процесса всех и каждого. Поэтому для нас сегодня так важно не упустить шанс и придать реальное ускорение этому процессу за счёт тех сил и ресурсов, которые сосредоточены в руках государства.

Источник: Частный корреспондент

//Фото: Ludovico Sinz/ Flickr.com

В рунете появилась первая абсолютно открытая библиотека толстых журналов

В советское время, попав на страницы «Сибирских огней», можно было смело заказывать икону со своим изображением. Антон Житлухин: «Замшелые толстые журналы… Если не развиваться, ты умрёшь, и это происходит с Журнальным Залом… – да он просто устарел! – а так как это синоним толстожурнального мира, то вместе с ЖЗ устарел и мир. Пусть мы запоздали на 5-10 лет, но не всё ещё потеряно: ЛитБук станет литературным полем, где все будут играть по единым правилам… И пускай к рейтингу не придираются!»

Нет смысла представлять Журнальный Зал, действующий под эгидой Русского Журнала, он хорошо известен читающей и печатающейся публике. Это прекрасный мир искусства со своими взлётами, падениями, горестью, гордостью, насмешками и беспричинной хвальбой, скорбью по ушедшим великим людям – писателям, поэтам, Творцам с большой буквы, радостью за прорвавшуюся к вершинам литературного признания молодёжь, ведь «публикация в толстом журнале «с традициями» для литератора – это ещё и акт квалификационный», – говорит Сергей Костырко, бессменный куратор ЖЗ вот уже более 15-ти лет.

Свои страницы в ЖЗ имеют журналы «Арион», «Дружба народов», «Знамя», «Иностранная литература», «Новый Берег», «НЛО», «Новая Юность», «Новый мир», «Октябрь», «Волга», «Урал», «Сибирские огни», «Зеркало», «Иерусалимский журнал», «Зарубежные записки», «Крещатик» и другие. На сайте сейчас выставляется тридцать журналов, материалы ещё восьми, в разное время присутствовавших в ЖЗ, доступны в разделе «Архив». «Отсутствие в составе ЖЗ некоторых популярных изданий вызвано не только запретом на страницах ЖЗ пропаганды насилия, войны, расового и национального неравенства, но соответствия или несоответствия, с нашей точки зрения, установок литературно-художественных изданий сегодняшним задачам литературы», – продолжает Сергей Павлович, оправдывая вполне уместную коллегиальность журнального сообщества по принятию в его ряды новых участников, справедливо полагая, что издательская свобода даёт возможность появлению огромного количества новых изданий и, в принципе, любая литературная компания, при желании и наличии средств, может обзавестись своим собственным периодическим изданием.

Антон Житлухин, придумавший альтернативу Журнальному Залу, сервер ЛитБук, говорит: «…Всё копают под меня, понять не могут: странно, мол, что этот человек, судя по всему, не имеет отношения ни к «протестным группам», оппонирующим ЖЗ, ни к людям из актива ЖЗ. …Кстати, такой человек и нужен был – сугубо нейтральный. Не за тех, не за других. В противном случае кто-то бы точно отказался от участия в ЛитБуке, зная, что я, например, за «Бельские просторы», что я пристрастен».

Вообще, изб-читален в интернете довольно много, и все они имеют свою аудиторию, приоритеты и неприятия, любимых и несомненно достойных авторов; не исключено, что на отдельных ресурсах авторы являются также и единственными читателями, что тоже неплохо.

Назову лишь некоторые, без каких-либо приверженностей – может, чуть более «рейтинговые» издания и сообщества.

«Русское поле» на портале Хронос , где представлены журналы «Подъём», «Роман-газета», «Сибирские огни», «Слово», «Вестник МСПС», «Полдень», «Бельские просторы», «Русская жизнь», «Молоко», «Парус», «Суждения» и др. (Руководитель проекта В. Б. Румянцев.)

«Читальный зал» Евгения Степанова: журналы «Акт», «День и ночь», «Дети Ра», «Журнал Поэтов», «Зинзивер», «Знание – сила. Фантастика», «Иные берега», «Ковчег», «Кольцо А», «Комментарии», «Контрабанда», «Крещатик», «LiteraruS», «Литературная учёба», «Московский вестник», «Российский колокол», «Современная поэзия», «Стых», «Футурум АРТ»; здесь опора прежде всего на новые журналы, по словам Костырко.

Евразийский журнальный портал «Мегалит» Александра Петрушкина: «Альтернатива», «Новая реальность», «Урал-транзит», «День и ночь», «Василиск», «11:33», «Знаки», «Ликбез», «Бельские просторы», «Премия П», «Ышшо Одын», «Зинзивер», «Контрабанда», «Запасник», «Черновик», «Трамвай», «ЛИТЕРА_DNEPR», «Арт-шум». Также представлены книги авторов из круга этих журналов (как, кстати, и в «Читальном зале»), а также деятельность литературных клубов и объединений (уральских, сибирских и т.д.): «Виноград», «Капитан ЛебядкинЪ», «Подводная лодка», «ЛитоСфера», «Литературная мансарда», «Светунец» и др.

Замечательный сетевой портал «Заметки по еврейской истории» Евгения Берковича (berkovich-zametki.com, 7iskusstv.com) с чудной возможностью комментировать выставленные произведения, где громыхают нешуточные страсти о первородности и первопричине зла, на что не жалко будет потратить отдельную большую статью.

На «Зарубежных задворках» или «Za-Za» Евгении Жмурко мы можем бесплатно скачать новые книги Олжаса Сулейменова, Ларисы Миллер, Левит-Броуна и др., также подискутировать на тему вечного стремления слов превращаться в смысл…

Это и «Новая литературная карта России» , и много-много других, к сожалению, не упомянутых ресурсов, что в рамки-задачи очерка отнюдь не входит.

Антон Житлухин: «Мы все живём в своих информационных пузырях, даже можно сказать, в электронных информационных пузырях. По моему мнению, толстые журналы – это огромный интеллектуальный пузырь, недостаточно освоенный сегодня. Хотелось бы этот пузырь исследовать и познакомить с ним читателей, используя современные медиа-технологии. Оживить среду, добавить дискуссий, омолодить аудиторию, создать единое сообщество. Считаю, что это следующий, давно назревший шаг в развитии толстожурнальной периодики…»

Как видите, некоторые журналы на некоторых ресурсах повторяются – это целиком зависит от мнения и желания их редакций, а также от правоустанавливающих документов, заключённых сторонами; в частности, авторы «Нового мира», к примеру, подписывают с редакцией договоры на публикацию каждого своего текста, и в этих договорах оговаривается право редакции использовать тексты на сайтах «Нового мира», каковыми являются новомирская страница в ЖЗ и персональный сайт НМ на nmir1925, – правда, вряд ли кто это проверяет.

Иногда достаточно «устного», по e-mail, авторского заверения о неиспользовании текста помимо публикующего издания, хотя как откажешь «библиотечке для школьников» или «студенческому справочнику», да и любому другому познавательному сайту, употребившему, скопировавшему Ваш текст во благо информационного образования? Вы опубликовались в Инете – считай, право на собственность пропало – Вас запечатлел вселенский разум.

А. Житлухин: «Хочется верить, что благодаря ЛитБуку в ЖЗ зашевелились и начали думать о каких-то обновлениях. Наконец-то до них дошло. Теперь у них такая акция. (Пункт №6: если бы Вы были редактором журнала, какие инновации ввели бы Вы?) Думаю, на ЖЗ скоро произойдут перемены; в частности, немного ослабят свою политику, примут, например, «Воздух». Изменят дизайн. А это значит, что они, наконец, поняли…»

В общем виде, литературных ресурсов много, даже очень. Хотя время от времени возникающие дискуссии вокруг Журнального зала понять можно (шумиха по поводу неприятия в ЖЗ «Воздуха», «Литературной учёбы», «Бельских просторов») – что ни говори, это самый видный портал из массы остальных, и прежде всего за счёт старых солидных изданий: «Новый мир», «Знамя» и т.п. В советское время, попав на страницы «Сибирских огней», можно было смело заказывать икону со своим изображением. Но времена, к счастью, изменились.

Вот что рассказывает Сергей Костырко о том, как создавался в свое время Журнальный Зал: «Согласие ведущих (с моей, разумеется, точки зрения) русских литературных журналов было получено, и мы с руководителем интернет-фирмы «Агама» Сергеем Королёвым составили заявку на грант в фонд Сороса, грант этот получили, и «Агама» приступила к технической работе по обустройству нашего сайта. Начинали мы работать, заручившись согласием на участие в проекте восьми журналов» («Вестник Европы», 2011).

К настоящему времени выросло целое поколение сетевых читателей, которые осваивали Интернет с подсознательным убеждением, что ЖЗ был всегда, что это не один из литературных сайтов со своей программой и политикой, а что-то вроде некоей сетевой институции, некой мегабиблиотеки журналов, но это не так, продолжает Сергей Павлович. Проект «Журнальный Зал» был и остаётся проектом, придуманным и осуществлённым несколькими сугубо частными лицами, которые предложили концепцию проекта, собрали участников, нашли средства и базу, вот и всё. Поэтому отбор участников осуществляется так, как задумано самими проектантами – возможно, попасть в ЖЗ нелегко, но это личное, частное право журнального сообщества. Повторим, частное право сообщества, а не отдельно взятого журнала – это разные вещи – журнал может быть и не частным.

А. Житлухин: «Не думаю, что стоит делить литературное сообщество на кланы, я бы сказал мягче, на команды. Мне бы хотелось, чтобы ЛитБук стал литературным полем для этих команд, на котором они будут играть по одним, равным для всех правилам. ЛитБук – это попытка объять и структурировать огромный неизведанный доселе пласт литературных журналов, разбросанных по разным концам России и СНГ».

«Журнальный зал» – штука, вообще-то, чрезвычайно полезная, причём разносторонне полезная. Полезен ЖЗ для столичных и питерских «толстяков», которых в противоположном случае просто бы никто не читал. Полезен для журналов специализированных типа «Вопросов литературы» или всего блока «НЛО»; вокруг каждого из них в Сети формируется некое комьюнити. Полезен ЖЗ для журналов поэтических и полупоэтических, в каждом из которых (пусть только по умолчанию) предполагается всё же предварительный отбор из моря разливанного графоманских виршей. Полезен ЖЗ для бесчисленных журналов и журнальчиков из новой черты оседлости – кто б их знал, кто бы слышал о них в метрополии, кабы не это?

…Так что, как ни крути, получается, что попадание в ЖЗ для любого журнала – удача, а непопадание – неудача, – согласимся мы с Виктором Топоровым.

И вот на днях в интернете распространился пресс-релиз о том, что открыта всеобщая электронная библиотека литературных журналов: «Начал свою работу проект ЛитБук, одной из главных задач которого является размещение на своих страницах электронных версий всех печатных русскоязычных литературных журналов. Это должно поспособствовать развитию толстожурнальной периодики и дать возможность малотиражным изданиям заполучить нового читателя. Сайт ЛитБук – первый в своём роде. На сегодняшний день все подобные интернет-ресурсы фактически являются закрытыми клубами, решение о членстве в которых зависит от литературных вкусов и идеологический соображений руководителей этих проектов. Куратор «Журнального зала» в интервью «Частному корреспонденту» сказал, что «подписался бы обеими руками под предложением создать в Сети мегабиблиотеку «толстых» журналов, где были бы все, абсолютно все литературные журналы России и русского зарубежья, независимо от их уровня». Такой библиотекой и является ЛитБук».

Сайт был разработан двумя энтузиастами из Тольятти – Антоном Житлухиным (идея, дизайн) и Игорем Самохиным (программный код). На сегодняшний день своё согласие на участие в проекте дали уже 18 журналов. Некоторые московские издания, будучи членами «Журнального зала», пока не торопятся вступать в ряды ЛитБука. В пресс-релизе сказано «по непонятным причинам». Но, конечно, причины эти вполне понятны.

А. Житлухин: «Вообще, это всё витало в воздухе; мне кажется, ЛитБук настолько очевидный проект, что тут даже придумывать ничего не надо было. Сайт фактически изготовлен на колене, на его разработку не потрачено ни рубля – всё мы вдвоём делали. Может, поэтому и возникают вопросы, что хорошо сделан сайт; подобный проект соорудить – стоит около 400 000 р.».

Ну что ж… Решать Вам, уважаемые литераторы, редактора изданий, авторы, критики и читатели.

Вот некоторые технические моменты, присутствующие на ЛитБуке (и отсутствующие, скажем, в ЖЗ):

Приложение Книгообмен.

Возможность смены шрифта и его размера.

Лучшие цитаты, добавление статей в избранное (чтобы прочитать позже).

Индивидуальные настройки: не нравится журнал «Воздух», его можно просто выключить, и он нигде на сайте не будет показываться. То есть из всего этого многообразия журналов можно будет индивидуально настроить сайт так, чтобы не видно было ненавистных тебе журналов: у каждого будет свой собственный литературный набор.

Комментарии можно оставлять к статьям, страничкам писателей и журналам.

Источник: Частный корреспондент

Продолжение публикации фрагментов доклада группы экспертов по теме авторских прав в интернете. В этой части речь пойдет о перспективах развития авторского права.

Чтобы представить себе крайние варианты реформы системы авторского права, воспользуемся сценарным моделированием, предпринятым Копенгагенским институтом исследований будущего (Anarconomy. Copenhagen Institute for Futures Studies. Report #3/2009. См.: Анархономика. М.: Ультракультура 2.0, 2011). Оно помогает лучше представить, к каким результатом может привести «победа» двух крайних сторон в споре.

Первый рассматриваемый специалистами института сценарий — «Власть картелей» — рисует картину реализации базовых идей сторонников запретительных прогибиционистских мер в отношении регулирования интеллектуальной собственности:
• жесткий контроль интернета посредством введения интернет-ID для всех пользователей, фильтрация трафика на основе внедренных ID-меток контента;
• внедрение контроля контента для всех воспроизводящих устройств;
• запрет на доступ к интернету для нарушителей;
• объединение систем онлайнового и оффлайнового контроля.

Такой сценарий реформы с неизбежностью приведёт к следующим результатам:
• приоритетное ранжирование трафика для коммерческого контента;
• ограничение распространения свободного программного обеспечения и контента;
• распространение альтернативных сетей как внутри Большого интернета, так и за его пределами;
• распространение практик взлома программного обеспечения и систем аппаратного контроля;
• рост неавторизованной дистрибуции контента на альтернативных сетях;
• олигополизация медийных корпораций и обеспечение относительного благополучия работающих на них авторов;
• политическое доминирование идей централизованного регулирования;
• общественное недовольство.

Противоположный сценарий, нарисованный Копенгагенским институтом («Эпоха возможностей»), описывает последствия полного отказа от контроля за неавторизованным распространением контента:
• повсеместное распространение дешёвого и быстрого доступа в сеть;
• огромный рост свободного и открытого контента;
• массовое распространение неавторизованного бесплатного контента;
• стагнация, упадок и разорение традиционных медиакомпаний;
• распространение новых бизнес-моделей распространения контента.

Как отмечают авторы доклада, «измеряемый с помощью традиционных средств глобальный экономический рост не слишком вырос по сравнению с 2010 годом, однако значительно выросло переживаемое благосостояние большого числа людей. Бесплатные продукты и услуги не фигурируют в счетах национальной экономики, но это не значит, что они бесполезны». Эта констатация подтверждается и главной формулой информационной экономики: если информационное богатство общество является суммой знаний, помноженной на скорость доступа к ним и коэффициент их доступности, то реализация второго сценария приводит к значительно большему повышению степени информационного богатства, нежели в случае реализации прогибиционистских мер.

Оба сценария, очевидно, идеальны, хотя, надо отметить, что последний значительно больше отвечает реальности интернета и сложившейся у подавляющего числа пользователей во всём мире практики его использования. Но вряд ли эти сценарии могут реализоваться в полной мере уже сегодня. Причины этого можно разделить на правовые, коммерческие, моральные и технические.

Основные препятствия для реализации прогибиционистской модели:
• радикальный пересмотр систем права (причем не только на уровне национального законодательства, но и на уровне международного права) для внедрения тотальной регистрации контента, пользователей и медиаустройств во многих странах столкнется (и уже сталкивается) с противодействием со сторонниками защиты приватности;
• попытки создания картелей и олигополий встретят сопротивление со стороны малого и среднего бизнеса, а жесткое насаждение платной модели распространения контента вряд ли будет экономически эффективным;
• смешанная модель потребления контента уже сложилась, а её осуждение как аморальной — на фоне многочисленных правовых и коммерческих эксцессов (показательная расправа, недостаток предложения, нечистоплотное ведение «легального» бизнеса), а также реального роста доходов индустрии в целом — само по себе выглядит ханжеством;
• внедрение на 100% эффективных тотальных систем контроля и фильтрации технически невозможно, поскольку уже существуют (и будут возникать в дальнейшем) технически эффективные пути обхода ограничений.

Модель «полной свободы» немедленно реализоваться, безусловно, не может тоже:
• существенная инерция системы права и отчасти общественного мнения, которая не позволит в обозримом будущем полностью отказаться от охраны прав авторов;
• новые модели бизнеса на контенте, полностью отказывающиеся от схемы прямой продажи, пока реализуются только локально, на отдельных рынках и в каких-то ограниченных нишах;
• кроме того, они сталкиваются с правовыми ограничениями, сложившейся бизнес-практикой и консервативной позицией крупных медиакомпаний.

При этом прогибиционистский сценарий имеет значительно больше негативных последствий, чем сценарий «снятия всех ограничений». Более того, реализация прогибиционистского сценария рано или поздно приведёт к самым печальным последствиям уже не только для контентной индустрии, но и для цивилизации в целом.

Прогибизионизм просто опасен:
• попытки его реализации создают иллюзию защищённости;
• консервируют сложившиеся и неадекватные современности бизнес-модели;
• тормозит инновации в медиасфере;
• его эксцессы могут нанести ущерб уже сложившемуся IT-бизнесу и ограничить разработку новых технологий;
• тормозит решение назревших проблем в сфере авторского права;
• мешает преадаптации к новой стадии информационного общества;
• он просто неадекватен реальности.

Поскольку во многом именно сейчас Россия стоит на распутье в решении этой проблемы, то следует чётко осознать, что в большей степени нужно стране — и обществу, и государству: защита локальных интересов традиционных медиаолигополий, установление дополнительных ограничений, запретов и санкций или аккуратная поддержка формирования новой информационной экономики? И два сценария — это не вопрос выбора. Прогибиционизм — это то, чего следует избежать, чтобы переход к «эпохе возможностей» не оказался слишком болезненным.

Для того чтобы не делать неверных шагов, следует особенно внимательно рассчитывать последствия их внедрения. И взгляд «из будущего» может подсказать шаги в правильном направлении, которые помогут избежать негативных последствий прогибиционистских мер и, по возможности, излишне радикальных быстрых решений.

Однако у современной системы авторского права есть ещё один пробел, который обычно упускают из внимания, рассматривая исключительно отношения интеллектуальной собственности и её коммерческого оборота, — общественное достояние. Во многом именно в общественном достоянии находится та самая культура, которая является основой формирования и общества как такового, и каждого отдельного человека. Национальные системы авторского права, как правило, ограничиваются только описанием перехода произведений в общественное достояние по истечении срока охраны и, к сожалению, ничего не делают для реальной защиты корпуса общественного достояния (в частности, от «реприватизации» при продлении сроков охраны), его расширении и распространении.

Источник: Частный корреспондент

«Частный Корресепондент» продолжает публикацию фрагментов доклада группы экспертов по теме авторских прав в интернете. В этой части речь пойдет о проблеме пиратства, определении ущерба, который приносит пиратское распространение произведений, технических ограничениях по предотвращению неавторизованной дистрибуции и прочих темах, связанных с этой проблемой.

Распространение без авторизации

В отличие от вещной среды, цифровая не просто снимает все физические ограничения по копированию, тиражированию и распространению цифровых объектов, но и радикально демократизирует этот процесс с точки зрения производства. То, что в индустриальную эпоху в вещной среде было занятием сложным, трудным, требовавшим средств, квалификации и трудовых затрат, в цифровой среде происходит практически незаметно или даже автоматически. Чтобы скопировать файл, не требуется ни высокой квалификации, ни времени, ни затрат. Вместе с глубоким проникновением компьютеров в образ жизни современного человека это формирует и соответствующие привычки поведения в цифровой среде, где копирование, передача и распространение файлов и информации является столь же естественным, как совместное прослушивание музыки, просмотр кино и обмен книгами в отношении объектов авторского права в физическом мире. А это, в свою очередь, порождает неавторизованные копирование и распространение, то есть создание и распространение копий произведений без соответствующего национальному и международному законодательству разрешения от обладателей прав. С лёгкой руки представителей традиционной контентной индустрии такой образ поведения пользователей интернета, который, по их мнению, наносит ущерб индустрии, получил общепризнанное название «пиратства».

Пиратство и «пиратство»

Вне контекста морского разбоя, считающегося международным преступлением, понятие «пиратство» впервые стало использоваться английскими издателями в XIX веке по отношению к издателям из США, которые практиковали издание книг авторов из Великобритании без разрешения и выплаты роялти, причём на законном основании. Согласно американскому закону о копирайте 1790 г. авторские права могли принадлежать только и исключительно гражданам Соединенных Штатов. Такое законодательство, как отмечают авторы доклада «Media Piracy in Emerging Economies», «фактически установило политику дешевых книг, ставших основой массового публичного образования» (Media Pitacy in Emerging Economies / Ed. by Joe Karaganis. Social Science Research Council, 2011, p. 408).

Позиция законодателей была абсолютно сознательной, поскольку открыла американским издателям доступ к «бесплатной, как воздух» литературе на английском языке. Только в 1891 г. с принятием закона Чейса иностранным авторам были также дарованы ограниченные авторские права. Примечательно, что изменения в законе были пролоббированы одной из групп издателей, которая надеялась тем самым получить преимущества перед другой группой издателей, настаивавшей на сохранении статус-кво. Впрочем, уступки международному праву в законе Чейса были сделаны во многом иллюзорные, поэтому проблемы между американскими и иностранными издателями в большей или меньшей степени сохранялись вплоть до 1989 г., когда США подписали Бернскую конвенцию. Следует отметить, что легитимное «пиратство» американских издателей было реальной угрозой бизнесу английских издателей в США, поскольку в условиях такой «нечестной» конкуренции укрепиться на рынке США издатели из Великобритании просто не могли.

«Пиратство»: проблема определения ущерба

Проблема с современным «пиратством», то есть неавторизованным распространением цифрового контента в интернете, однако, состоит в том, что по отношению к нему нет консенсуса в обществе. Громче всех, безусловно, звучат голоса лоббистов традиционной контентной индустрии, которые полагают, что интернет-«пиратство» наносит ей серьезный ущерб. Они готовы даже оценить его тем же способом, что и в XIX веке, то есть путем вычисления упущенной в неавторизованной дистрибуции прибыли, исходя из того, что любой бесплатно скопированный фрагмент контента в цифровом виде наносит урон в размере стоимости его купленного эквивалента. Юридически их подсчеты базируются на договоре Всемирной организации интеллектуальной собственности, которая уравняла цифровую форму произведения с произведением в материальной форме, несмотря на очевидное уже во второй половине 1990-х гг. различие характера и функционирования вещной среды и цифровой: «право на воспроизведение, как оно определено в ст. 9 Бернской конвенции, и допускаемые этой статьёй исключения полностью применяются в цифровой среде и, в частности, в отношении использования произведений в цифровой форме». Однако трезвый анализ «количественной оценки экономических последствий оборота контрафактной и пиратской продукции» (таков подзаголовок специального доклада Счетной палаты США, подготовленного для американского конгресса (Intellectual Property. Observations on Efforts to Quantify the Economic Effects of Counterfeit and Pirated Goods. Report to Congressional Committees United States Government Accountability Office ( GAO-10-423), 2010 .)) свидетельствует далеко не в пользу кажущейся «справедливой» логики правообладателей. Авторы доклада формулируют корректную базу для расчётов ущерба, указывая на необходимость принимать во внимание норму замещения: «она означает, что, вместо купленного ранее фальшивого товара, потребитель хочет приобрести настоящий. Например, если потребитель платит за подделку, думая, что это подлинник, можно предполагать, что реальная копия могла бы быть куплена вместо фальшивого товара, и это называется нормой замещения 1:1. Но предположение 1:1 подразумевает наличие трех важных условий:

(1) фальшивое изделие почти не уступает по качеству настоящему; (2) потребитель платит полную розничную цену за подделку; (3) потребитель не знает, что покупает подделку». Отмечая в целом «значительное прямое негативное воздействие контрафакции и пиратства на все заинтересованные группы участников, включая риски для здоровья и безопасности, потери в объемах продаж, обесценивание бренда, снижение стимулов к инновациям; для государства — это потеря налоговой прибыли, повышение расходов на правоприменение в сфере ИС, изменения в системе поставок с соответствующими последствиями для национальной безопасности», авторы доклада особое внимание акцентируют на «характере последствий для потребителей, промышленности, правительства и экономики в целом может варьироваться и зависит от типа нарушений, отрасли производства, типа компании и других факторов». Более того, «вычислить чистый ущерб от пиратства и контрафакции в экономике в целом практически невозможно» как из-за недостатка данных, так и по более общим причинам: «Хотя эксперты и данные исследований приводят разные примеры последствий для экономики США, большинство из них считают, что, несмотря на значительные усилия, трудно и даже невозможно провести количественную оценку суммарного эффекта контрафакции и пиратства на экономику в целом. Например, ОЭСР пыталась разработать метод оценки экономических последствий контрафакции и пришла к выводу, что сделать приемлемую всестороннюю оценку контрафактной продукции невозможно. Далее ОЭСР констатировала, что получаемая информация, как то: данные по мерам правоприменения и результаты аналитических обзоров — “имеет существенные ограничения и сильно не дотягивает до того, что необходимо для разработки достоверной и всесторонней оценки”… Для определения суммарного эффекта следует учитывать любые положительные стороны так же, как и отрицательные последствия контрафакции и пиратства». В применение к цифровому контенту, действительно, необходимо учитывать много разных факторов. И прежде всего то обстоятельство, что часто не выполняется ни одно из указанных условий нормы замещения: неавторизованные копии фильмов, например, часто не идут ни в какое сравнение с качественными оригинальными; потребитель ничего не платит; потребитель часто знает о том, что бесплатно копирует неавторизованный для распространения контент, либо, оплачивая контрафктный контент, не знает, является ли его дистрибуция авторизованной (см. в связи с этим недавний опроc Фонда общественного мнения ).

***

Принцип учёта ущерба простым замещением, однако, не может быть корректен не только по этим основаниям:
•  далеко не всякий цифровой контент, который можно найти на ресурсах, занимающихся его неавторизованным распространением, доступен в авторизованной дистрибуции: развитие цифровой дистрибуции отстает от спроса со стороны пользователей (и это особенно заметно в России);
•  некоторые пользователи, скачивающие контент на ресурсах, распространяющих контент без авторизации, покупают его на авторизованных ресурсах. В этом случае неавторизованную дистрибуцию следует считать бесплатной рекламой авторизованных цифровых продаж. И в отличие от неопределенного и неопределяемого ущерба, существуют реальные доказательства пользы от «пиратского» распространения контента;
•  некоторые пользователи, скачивающие контент у «пиратов», и не собирались приобретать его у авторизованного продавца в принципе: если ожидать прибыли от такого пользователя не приходится, то такое копирование не может наносить и ущерба, однако его можно считать, как и предлагают некоторые эксперты, опрошенные авторами доклада Счетной палаты США, способом повышения переживаемого благосостояния пользователей;
•  наконец, пользователи часто скачивают контент только потому, что это возможно, а не потому что они в действительности будут его потреблять — читать, слушать, смотреть. В этом смысле реального потребления вообще не происходит, а ожидать возмещения за отсутствующее потребление было бы вряд ли последовательным с точки зрения концепции нормы замещения.

Неавторизованная дистрибуция как принуждение к инновациям

Ситуация с наличием легального контента, находящегося в авторизованной дистрибуции пока далека от идеала: предложение легального контента в каналах авторизованной дистрибуции крайне мало. Особенно это актуально для России, контентная индустрия которой зачастую даже не замечает, что «переход на цифру» пользователями уже произошел, в то время как издатели — книг, фильмов и музыки — всё ещё продолжают мыслить категориями бумаги и дисков. Если для примера взять книжную индустрию, то здесь ассортимент электронных книг, легально доступных читателям в России в сравнении с общим количеством книг, как ежегодно издаваемых в России, так и изданных за последние 70 лет, крайне мал. Сравнения с ассортиментом крупных западных ритейлеров электронных книг он также не выдерживает.

Число выпущенных изданий в России

* Прогноз на основе данных Книжной палаты за 8 месяцев 2011 г. Для сравнения приведем данные по ассортименту на авторизованных электронных ресурсах (08/2011): количество книг в самом крупном розничном магазине электронных книг России — около 50 тысяч , количество книг в самой крупной российской электронной библиотечной системе — 90430 книг .

Ассортимент крупных западных ритейлеров

При этом на одном из самых популярных книжных сайтов с неав­торизованным контентом lib.rus.ec находится более 190 тыс. книг. Как видим, даже этот ресурс уступает западным репозитариям. В ассортименте западных ритейлеров, особенно Google и Kobo, весьма значительную часть составляют не просто книги из backlist, но и вполне «букинистические» издания. Однако у российских дистрибьюторов старые книги составляют зачастую не просто значительную, но подавляющую часть ассортимента. Например, на сайте knigafund.ru честно указано, что более 83 тыс. книг из всего ассортимента (91%) — это электронные копии именно букинистических изданий. Такое предложение связано не с особыми предпочтениями продавцов, а с их стремлением продемонстрировать как можно больший ассортимент. Дело в сложных и, во всяком случае пока, нерешенных проблемах российского электронного книгоиздания, связанных с техническими сложностями (неумение издателей производить электронный контент), финансовыми проблемами (необходимость инвестиций в новый, цифровой бизнес) и юридическими затруднениями (легальной продаже цифровых книг должно предшествовать заключение договора с автором на «доведение произведения до всеобщего сведения», а значит, дополнительные транзакционные издержки и инвестиции в права). Отдельной проблемой, особенно важной для книжной отрасли, а также отчасти актуальной для всей контентной индустрии, является проблема «сиротских» произведений, срок охраны которых еще не истек, но найти их правообладателя не представляется возможным. По некоторым оценкам, в частности согласно исследованию Совета по библиотекам и информационным ресурсам (2011), на такие произведения приходится не менее половины общего корпуса книг (более 5 млн), оцифрованных ассоциацией крупнейших американских университетских библиотек HuthiTrust. Использование «сиротских» произведений, которые, как правило, сложно найти даже в библиотеках, юридически невозможно. Тем самым громадный пласт культуры и науки выводится из актуального функционирования и обрекается на безнадежное устаревание вплоть до окончания срока охраны, после которого можно будет только надеяться на то, что эти произведения останутся хоть кому-нибудь интересными.

«Пиратство» как реклама

Многие исследователи, в частности авторы доклада «Авторское право в Интернете: конфликты распределение ответственности и варианты регулирования» ( Авторское право в Интернете : конфликты, распределение ответственности и варианты регулирования. СПб.: Институт проблем правоприменения, 2011.), обращают внимание на то, что у неавторизованной дистрибуции, если отнестись к ней объективно и непредвзято, есть и положительная сторона. Размещение в интернете произведений, даже без разрешения правообладателей, может способствовать росту авторизованных продаж, если они удовлетворяют требованиям качества (неавторизованный контент заведомо оценивается как возможно некачественный), справедливой цены (дешевле цены на физический носитель контента) и удобства (удобство поиска товара, платежей и т. д.).

В отличие от неверифицируемого ущерба, вычисляемого путем простого «замещения» — ни одно из исследований «ущерба, наносимого пиратством» так и не смогло доказать его наличие и объем, — уже накоплен некоторый подтверждаемый опыт позитивного влияния «пиратского» распространения на авторизованную дистрибуцию. Один из первых экспериментов по практическому измерению влияния неавторизованной дистрибуции поставило крупнейшее американское издательство O’Reilly, специализирующееся на компьютерной литературе. В 2008 году издательство самостоятельно разместило в файлообменных сетях и в файлохранилищах несколько недавно вышедших книг с относительно низкими продажами. Спустя месяц средний уровень продаж книг незначительно вырос — на 6,5%. Аналогичные эксперименты были проведены издательствами Random House (2008) и Deseret Book (2010). Их результаты весьма похожи: «пиратская» дистрибуция либо влияла положительно на продажи, либо не наносила им никакого ущерба (см. приложение «Оценка влияния неавторизованной дистрибуции книг на их продажи»). В эксперименте Deseret Book были получены и дополнительные результаты: свободное распространение книг в большей степени повышает продажи электронных книг (на 79%), нежели бумажных (на 17%), и резко увеличивает интерес к конкретным книгам как таковым (рост интернет-трафика в 10,8 раза). К похожим выводам пришли и авторы исследования 2009 г. «Ups and Downs. Economic and cultural effects of file sharing on music, film and games» (Материалы исследования опубликованы в статье: Legal, Economic and Cultural Aspects of File Sharing // Communications & Strategies, 77, 1st Q. 2010), касающегося нелегального распространения музыки и компьютерных игр. Исследователи констатируют широкое распространение крайне широкое распространение практики копирования контента из неавторизованных ресурсов: копируют музыку 21% пользователей пяти крупнейших европейских стран; 38% пользователей во Франции; 37% пользователей в США (58% пользователей в возрасте 18–29 лет); 69% молодых пользователей в Великобритании; 44% пользователей в Нидерландах и т. д. При этом пользователи, которые регулярно пользуются файлообменными сетями, копируя и предоставляя возможность для копирования музыкальных треков, являются одновременно и активными покупателями музыки: 63% практикующих нелегальное скачивание музыки и игр покупают авторизованный контент после ознакомления с ним, полученным из неавторизованных источников. Кроме того, эти пользователи являются более активными потребителями легального контента — они покупают больше сопутствующих товаров и чаще ходят на концерты своих любимых исполнителей.

Правообладатели против «пиратов» и пользователей

Полное игнорирование позитивного эффекта неавторизованной дистри­буции со стороны правообладателей и их лоббистов — свидетельство того, что «цифровой переход» еще не завершен. Главное, что не завершена трансформация бизнес-стратегии контентной индустрии и сознания её деятелей, которые, будучи поставлены перед фактом повсеместного нелегального с точки зрения нынешнего авторского права копирования, всё еще мыслят стандартами индустриальной эпохи, когда любое копирование означало прямое воровство и реальный ущерб. Привязанность к устаревающим моделям бизнеса вынуждает индустрию, правообладателей и авторов на немыслимую и абсурдную в рамках любого рынка войну: «если ранее издатель добросовестный при помощи авторского права боролся с издателем недобросовестным, то теперь издатель борется с пользователями»(Авторское право в Интернете: конфликты, распределение ответственности и варианты регулирования. С. 10), то есть с самим потребителями продукции индустрии.

Остановить эту войну правообладатели и их лоббисты надеются единственным способом — усилением государственного давления на интернет-пользователей и интернет-провайдеров как в плане правоприменительной деятельности (больше уголовных дел, больше случаев судебного преследования пользователей-нарушителей, борьба с «пиратством» и т. д.), так и в плане расширения сферы контроля за дистрибуцией контента вплоть до введения технического регулирования на уровне самого интернета. Именно в силу массового характера неавторизованной дистрибуции её ограничение путем усиления давления государства не сможет отвечать критериям эффективности, аккуратности и надежности. Как бы ни старались правоохранительные органы, всеохватное прекращение противоправной деятельности нарушителей невозможно чисто физически, не говоря уже о том, что соблюдение законности требует точного установления правонарушителя, что затруднительно не только в силу возможной (и распространенной) анонимности пользователей, но и по причине технических затруднений в установлении вины конкретного нарушителя. Ни совпадение IP-адреса, с которого осуществляется распространение контента, ни во многих случаях даже наличие соответствующего контента на компьютере пользователя еще не является исчерпывающим доказательством его вины (интернет-адрес подозреваемого может быть подделан или «заимствован» настоящим нарушителем, а его компьютер — взломан). Таким образом, усиление правоприменения может носить либо пропагандистский характер («избирательное правосудие»), либо учитываться правообладателями как реальный способ восполнения «ущерба от пиратства». Но даже при крайне активной позиции правообладателей и существенном наказании для правонарушителей (как в США, например: десятитысячекратная компенсация, штраф до $200 000 и тюремное заключение сроком на 5 лет) уровень неавторизованной дистрибуции продолжает расти: угроза разорения и длительного тюремного заключения оказывается не слишком действенной. Неэффективной, судя по итогам деятельности американской Ассоциации звукозаписывающих компаний RIAA, является и финансовая сторона массового преследования нарушителей: на протяжении 2006–2008 гг. RIAA потратила $60 млн на судебные преследования правонарушителей, получив $1,5 млн в виде компенсаций (Ashley Kobi, «RIAA Monetary Recoveries in Illegal Downloading Cases Pale in Comparison to Legal Fees Paid» // American University Intellectual Property Brief, Summer 2010, 35). Очевидно, что такого рода «борьба с пиратством» является не более чем дорогостоящим, но малоэффективным пиаром.

Неэффективность таких мер рано или поздно должна была стать (и уже становится) очевидной для самих правообладателей и их лоббистов в государственных структурах. Однако пока выводы, которые они делают из сложившейся ситуации, связаны не столько с изменением своей политики и бизнес-стратегии, сколько с надеждой на технические ограничения неавторизованной дистрибуции. Именно ей посвящен лоббируемый в США проект закона Protect-IP (S.968: PROTECT IP Act of 2011.) и уже вступивший в силу в Великобритании «Закон о цифровой экономике» (Digital Economy Act 2010, или DEA).

Технические ограничения по предотвращению неавторизованной дистрибуции

Логика интернета, созданного для обеспечения коммуникационных нужд во время ядерной войны, предполагает постоянное совершенствование функции обмена информацией и ведет к созданию всё новых и новых технологий, направленных на всё более эффективное решение этой задачи. Интернет создан для передачи информации, и поэтому любые (как программные, так и технические) ограничения на её распространение в нем достаточно быстро оказываются обойденными в рамках существующих технологий или превзойденными новыми технологиями (это касается даже тех решений по ограничению копирования, которые могут коснуться самой основы интернета — системы адресации доме­нов). Тем самым практически любые ограничения оказываются бессмысленными и даже в короткой перспективе плохо реализуемыми или чреватыми неблагоприятными последствиями для всего интернета. Весьма показательными и технически вполне грамотными являются выводы, к которым пришло министерство коммуникаций Великобритании (Ofcom) в докладе «Site Blocking to reduce online copyright infringement» (2011), подготовленным в ответ на запрос министерства культуры, СМИ и спорта о том, возможна ли эффективная, аккуратная и надежная блокировка интернет-сайтов, признанных нарушающими авторское право и подлежащих блокировке в соответствии с принятым в 2010 г. законом Digital Economy Act 2010.

Авторы доклада самым внимательным образом проанализировали все доступные сейчас способы блокировки и пришли к неутешительному выводу: ни один из этих методов не является абсолютно эффективным. Самый простой способ блокировки — блокировка IP-адресов — неудачен, поскольку одному IP-адресу нежелательного сайта может соответствовать несколько сотен совершенно посторонних сайтов, которые провайдер хостинга привязал к этому IP-адресу. Блокировка веб-адресов не слишком эффективна, поскольку требует работы с потенциально слишком большим списком адресов, что будет сказываться на работоспособности системы. Кроме того, она распространяется только на веб, а в интернете и помимо веба есть много других ресурсов хранения информации. Еще более ресурсоемкой является фильтрация запрашиваемого пользователями контента на основе анализа трафика. Блокировка на уровне DNS, по мнению специалистов Ofcom, является самой простой для реализации. Однако такая блокировка несовместима с новой системой DNS Security Extensions (DNSSEC), повсеместное внедрение которой ожидается уже в ближайшие годы. Специалисты Ofcom констатировали и другое важное обстоятельство, связанное с блокировкой: ни один из ее способов не является надежным на 100% ни для блокировки пользователей, поскольку уже сейчас существуют технологии, вполне доступные даже не слишком квалифицированным пользователям, которые позволяют обойти любую блокировку, ни для блокировки «пиратов», которые могут относительно легко переносить содержимое своих сайтов с одного домена на другой, в другую юрисдикцию, или использовать другие интернет-технологии. Сами авторы доклада приводят примеры наиболее эффективных технологии обхода блокировки и со стороны пользователей, и со стороны «пиратов» и констатируют, что на нынешнем уровне развития технологий выполнение всех требований закона DEA или невозможно, или будет противозаконно. Отсутствие общественного консенсуса по вопросу о «пиратстве» Раскол по вопросу о неавторизованной дистрибуции, или «пиратстве», — проблема не одной только России. Это одна из ключевых проблем, с которой столкнулась цивилизация с появлением интернета и массовым внедрением информационных технологий, устраняющих технические ограничения распространения и копирования информации. Специфика этой проблемы во многом определятся тем, что дискуссия по ней основными сторонами в споре — традиционными право­обладателями и большинством интернет-пользователей — ведется несимметрично. С одной стороны фронта — те, кто полагает, что «всё, что может быть скопировано, не должно копироваться без разрешения», что институт авторского права и интеллектуальной собственности святы и неприкосновенны, а государство и общество должны любыми средствами оберегать и эту собственность как любую другую. С этой точки зрения любое покушение на интеллектуальную собственность является нарушением механизма производства интеллектуальной собственности и угрожает не только благосостоянию её владельцев, но и производству контента, а значит, и прогрессу человечества. Главные голоса на этой стороне фронте принадлежат крупным правообладателям, их лоббистским организациям, отчасти государству, а также тем производителям контента, которым сложившаяся система авторского права и распространения контента приносит ощутимые доходы. Очевидно, что эти голоса звучат в средствах массовой информации значительно громче, и еще громче — в коридорах всех ветвей власти. С другой стороны баррикад — громадное большинство интернет-пользователей (в некоторых социально-демографических группах — подавляющее), для которых нелегальное копирование не является правонарушением, но, скорее, обыденной нормой. И для этого у них есть немало причин.

Неавторизованная дистрибуция — выбор молчаливого большинства

Одна из важнейших причина пиратства, выявленная в ходе исследования «Media Piracy in Emerging Economies», состоит в «длительном отставании предложения от спроса из-за искусственных ценовых ограничений или ограничений поставок» (Media Piracy in Emerging Economies, p. 400). Именно в такой ситуации оказываются все развивающиеся страны, вынужденные догонять развитые страны в сфере высоких технологий в условиях запретительных для них цен на контент и низкой покупательной способности. И именно по этому сценарию развивалось несетевое неавторизованное копирование в 1990-х — начале 2000-х в России (см. в приложении к докладу главу из исследования «Media Piracy in Emerging Economies», посвященную России).

Важный аспект «первого закона пиратства» — серьезное отставание предложения контента от спроса на него: в условиях узкого ассортимента цифрового контента или, тем более, узкого ассортимента контента на физических носителях (это крайне актуально для России, до отдаленных уголков которой не добираются и, видимо, уже никогда не доберутся сети продавцов книг и дисков) пользователи стараются удовлетворить свои потребности в контенте доступными для них способами. И не только удовлетворить, но и помочь другим интернет-пользователям — на важность отношений взаимопомощи и взаимообмена для этики интернет-сообщества справедливо указывается в уже цитированном докладе Института проблем правоприменения. А своя этика в среде интернет-пользователей уже сформировалась. Не обращать на нее внимание или, более того, заведомо признавать ее аморальной и незаконной — весьма недальновидно, поскольку именно она формирует образ поведения сотен миллионов людей и повседневную практику бизнеса, так или иначе связанного с интернетом и IT-технологиями. *** Авторы доклада обращают внимание и еще на один, не всегда очевидный, аспект «пиратства» — его неочевидность. В свое время договор ВОИС сформулировал положение, во многом определившее противоречивую судьбу традиционного авторского права в цифровую эпоху, приравняв цифровую форму произведения к самому произведению: «право на воспроизведение, как оно определено в ст. 9 Бернской конвенции, и допускаемые этой статьёй исключения полностью применяются в цифровой среде и, в частности, в отношении использования произведений в цифровой форме». Тем самым произведения в цифровом виде были уравнены в статусе с произведениями в материальной форме, несмотря на очевидное уже во второй половине 1990-х гг. различие характера и функционирования вещной среды и цифровой. Авторы договора ВОИС упустили из виду важную деталь: в отличие от физического объекта, у которого есть обложка или упаковка с указанием автора, знаком копирайта и т. д., в цифровом объекте никаких идентифицирующих меток может и не стоять. И если идентификация контента в физическом виде давно уже не является проблемой в рамках инфраструктуры дистрибуции, то идентификация контента в цифровом виде вряд ли может быть решена, поскольку уже не привязана к индустрии. Идентифицировать цифровой контент для его коммерческого использования — это задача весьма актуальная, но требующая нетривиального решения, требующего радикальной коррекции основ современной системы авторского права, а именно — возвращения к концепции регистрации произведений. На необходимость этого указывают, в частности, авторы доклада «New Renaissance: Report of the Comité des Sages: Reflection Group on Bringing Europe’s Cultural Heritage Online» (Brussels, January 2011), подготовленного по заказу Еврокомиссии и посвящённого проблемам оцифровки европейского культурного наследия: «В будущем следует избегать работ без авторства. Необходимо предусмотреть некоторую форму регистрации как предварительное условие полного осуществления прав. Бернскую конвенцию следует адаптировать к цифровой эпохе» (см. раздел Приложений к настоящему докладу).

*** Рядовой пользователь зачастую не обладает ни потребностью, ни навыками определения «легальности» или «нелегальности» доступного ему контента: по данным исследования «Downloadable Music Set Free: The Flip Side of DRM Protection» (Duke University, 2009), 61% пользователей вообще не интересуются легальностью скачиваемого из интернета контента, а 78% не считают копирование контента из интернета преступлением. И это проблема не только «цифровая»: формула сроков охраны в национальных законодательствах практически никогда не совпадает с простой формулировкой Бернской конвенции, а выяснение реальных сроков охраны часто затруднительно даже профессиональным участникам рынка контента. Наглядное подтверждение тому — до сих пор не закончившееся судебное разбирательство между издательствами АСТ и Терра, которые уже несколько лет выясняют, охраняются ли произведения Александра Беляева.

Голоса этой массы интернет-пользователей пока едва слышны. Даже при стремящемся к объективности описании проблем авторского права средства массовой информации часто занимают позицию сохранения статус-кво, морального осуждения «пиратов» и усиления борьбы с нелегальным копированием. Такое отношение к проблеме со стороны испытывающей кризис части контентной индустрии, каковой зачастую являются сами СМИ, вполне логично. Однако в результате в общественном мнении создается ложное представление о том, что «пираты» — это какие-то несмышлёные хулиганы-подростки, которых достаточно покрепче напугать правоохранительными органами. И следует только принудить к помощи интернет-провайдеров, «наживающихся» на контентной индустрии, и проблема с нелегальным копированием будет решена.

Интернет-пользователи могут быть услышаны

Своего рода прорыв в политике авторского права произошёл в Европе, где Пиратские партии, сначала в Швеции, а затем и в других европейских странах, взяли на себя ответственность открыто представлять точку зрения большой части интернет-пользователей — и большой части нынешних избирателей. Примечательно, что некоторые лозунги Пиратских партий берут на вооружение и другие политические силы, в частности «зеленые». Недавнее заявление объединённой группы Партии зелёных и Европейского свободного альянса, посвящённое «Творчеству и копирайту в цифровую эпоху» (Creation and Copyright in the Digital Era (05.10.2011), в сущности, повторяет основные положения позиции Пиратской партии.

Другая, пока еще не слишком влиятельная общественная сила, поддерживающая тезис о том, что «всё, что может быть скопировано, будет скопировано» и это произойдёт независимо от воли владельцев интеллектуальной собственности и государства, но не помешает производству контента, а, напротив, может способствовать этому, — это растущее количество авторов свободного (или частично свободного) контента, выпускающих свои произведения под теми или иными видами свободных лицензий. К 2011 г. таковых произведений, по разным оценкам, опубликовано уже более 500 млн. Частично по ту же сторону «копирайтных баррикад» находится и академическое сообщество, которое не привыкло верить риторике сторонников жёстких методов борьбы с «пиратами», не основанной ни на каких фактах. По большей части молчаливо поддерживает более умеренное отношение к неавторизованной дистрибуции и IT-индустрия, поскольку, видимо, лучше остальных заинтересованных сторон понимает бесперспективность борьбы с ней и свою уязвимость с точки зрения законодательства, особенно в России. Всех этих сил, однако, пока явно недостаточно для того, чтобы изменить отношение к традиции авторского права, которую государства, скованные международными соглашениями, вынуждены поддерживать. Даже США, дольше всех из развитых стран сохранявшие свою собственную систему охраны прав авторов, были вынуждены подписать Бернскую конвенцию.

Источник: Частный корреспондент

Далай-лама. Фото: Reuters

Далай-лама рассказал, как относится к созданию искусственного мозга и как могут взаимодействовать наука и духовные традиции

«До сих пор наука поднимала вопросы более технические, изучению разума не уделялось адекватного внимания. Однако сейчас, в последние годы, я вижу, что ученые начинают проявлять интерес к сознанию. Так что, я считаю, в течение следующего десятилетия наука станет более полной», – сказал далай-лама в разговоре с основателем движения «Россия 2045» Дмитрием Ицковым.

На протяжении нескольких веков многие великие духовные и научные деятели считали принципиально важным соединение религиозных концепций с научными теориями. При этом подобные вопросы поднимали и люди верующие, и те представители науки, кто не считал себя религиозным, но высоко оценивал этику, находящуюся в основе различных духовных традиций.

Например, Константин Эдуардович Циолковский негативно относился к обрядовой стороне религии, но Христа считал «великим гуманистом и гениальной личностью, провидевшей интуитивно истины, к которым впоследствии ученые подошли посредством науки» (журнал «Наука и религия», № 10, 1988). А русский философ-космист Николай Федорович Федоров, глубоко верующий человек, интерпретируя христианское учение, предполагал, что с помощью науки людям в будущем станет доступно воскрешение. Можно также вспомнить известные беседы нобелевского лауреата по физике Дэвида Бома с индийским духовным учителем Джидду Кришнамурти о будущем человечества, о необходимости и способах внутренней трансформации человека.

Одной из важных целей движения «Россия 2045» с момента его создания является выработка новой научной и философской парадигмы, которая соединила бы духовные ценности и научные теории в одном гармоничном целостном мировоззрении, способном объединить будущее человечество. По этой причине за несколько лет работы над проектом я провел много интересных встреч с духовными учителями, обсуждая возможность, реалистичность, полезность планов движения, проясняя их этические тонкости, устанавливая диалог не только между представителями науки и религии, но и между представителями различных духовных конфессий. Некоторые мои собеседники в результате такого взаимодействия согласились публично участвовать в деятельности движения.

Не так давно мне посчастливилось общаться с Его Святейшеством Далай-ламой, без преувеличения одним из величайших мыслителей и религиозных деятелей современности, и получить согласие на публикацию содержания нашей беседы.

Предлагаю читателям ознакомиться с этой беседой, в которой Его Святейшество подчеркивает необходимость налаживания взаимодействия науки и духовных традиций.

Дмитрий Ицков: В проекте «Аватар» есть четыре этапа. Первый этап: конструирование робота, который внешне неотличим от человека, и создание идеального интерфейса «мозг – компьютер» для передачи информации от робота человеку и от человека роботу. Исследования в этих направлениях будут иметь практическую пользу даже на промежуточных этапах: они позволят разработать более совершенные искусственные конечности, смогут вернуть слепым зрение, глухим – слух.

Далай-лама: А существует ли в действительности робот, который может думать сам? Мы вкладываем информацию в программы и в конце концов с помощью технологий создаем робота… Но обладает ли он способностью думать? И, соответственно, делиться своим мнением с окружающими?

Д. И.: По моему мнению, робот не обладает сознанием. Мы, люди, можем наделить его индивидуальным сознанием.

Далай-лама: Это так. Да, я согласен. Мы вкладываем информацию в машину.

Д. И.: Вторая стадия проекта – создание системы жизнеобеспечения для мозга человека. Это предназначено для людей, которые находятся на пороге смерти. Используя аватар, человек сможет продолжать жить. Дело в том, что многие люди умирают не в результате гибели мозга, а потому, что умирают их внутренние органы, тело погибает от болезней, но, если мы сможем спасти мозг, они будут жить. Если удастся соединить мозг человека с роботом-аватаром, человек сможет прожить, по мнению ученых, от 200 лет и больше.

Далай-лама: Необходимо соединить тело, робота и человеческий разум, человеческий мозг. Необходимо это совместить. Это возможно.

Д. И.: Если мы сможем перенести мозг в роботизированное тело, мы получим нового человека, который сможет жить гораздо дольше.

Далай-лама: Робот не нуждается в пище, таким образом, этот новый человек будет обходиться гораздо дешевле. Для того чтобы жить, человеку необходимо продовольствие, жилье, одежда и, соответственно, большая зарплата. Поэтому, я думаю, человек с телом робота обойдется гораздо дешевле. (Смеется.)

Д. И.: Третий этап проекта – обратное конструирование мозга: создание искусственного мозга, в который можно будет перенести сознание человека. В конце биологической жизни человек сможет принять решение: покинуть этот мир или продолжить жить в полностью искусственном теле. В дальнейшем роботизированное тело, искусственное тело, возможно, будет состоять из нанороботов. И наконец, четвертый этап проекта «Аватар» мы видим в создании тела, подобного голограмме.

Несколько месяцев назад управление перспективных исследований министерства обороны США (DARPA) запустило собственный проект «Аватар», который направлен на создание роботов для ведения военных действий. Наш проект имеет совсем другие – более гуманные – цели: мы собираемся развивать технологии для улучшения качества жизни людей, сделать эти технологии очень дешевыми и доступными для всех, а не только для элиты и военных.

Я бы хотел задать вам пять вопросов о проекте «Аватар».

Первый вопрос: как вы считаете, насколько реалистичны все стадии реализации проекта? Можно ли отделить сознание человека от его тела и перенести его в другое – биологическое или небиологическое – тело?

Далай-лама: Я думаю, что, судя по уровню технологий, которые мы имеем сейчас, это не так просто. Но прогресс идет, технологии развиваются… В любом случае целесообразно проводить дальнейшие исследования. Все научные изыскания поначалу не очень определенны, но ученые приступают к работе, проводят эксперимент за экспериментом и совершают удивительные открытия. Итак, вперед!

Д. И.: Спасибо. Таким образом, вы считаете, что такое разделение сознания и тела возможно?

Далай-лама: Да, подобное разделение возможно.

Существуют две йога-практики, когда сознание отделяется от старого тела и переносится в новое молодое тело. Примеры этого существуют в Тибете, Индии, некоторые из них я считаю вполне достоверными. Возможен даже переход сознания из человеческого тела в тело животного. По существу, это как буддизм и некоторые другие древние традиции индуизма, которые основаны на вере в перерождение. По сути, тонкое сознание может быть отделено от биологического тела. В частности, это происходит в момент смерти человека как естественный кармический процесс. Кроме того, отделения сознания от тела при жизни можно достичь во время медитации.

Д. И.: В современном мире этика вмешательства в мозг человека все чаще становится предметом обсуждения. С одной стороны, такие технологии созданы помогать больным и умирающим людям, а с другой стороны, есть опасения по поводу возможных негативных последствий такого вмешательства. Каково ваше мнение об этичности разработки аватар-технологий: трансплантации мозга, переноса индивидуального сознания, моделирования искусственного мозга?

Далай-лама: Это зависит от ваших мотивов – почему вы проводите эти исследования. Я положительно отношусь к научным изысканиям. Но мотивация важна. Если рассматривать живое существо просто как машину или часть механизма, без уважения и заботы, то могут быть негативные последствия. Но если вы проводите исследования с чувством ответственности, с уважением к жизни, такие эксперименты принесут человечеству только пользу, принесут пользу всем. В этом случае все в порядке.

Д. И.: Как вы относитесь к сценарию будущего, при котором в результате реализации аватар-технологий люди перестанут зависеть от несовершенных биологических тел, а развитие науки и достижение духовной реализации станут высшим приоритетом для всей цивилизации?

Далай-лама: Что вы имеете в виду под духовной реализацией?

Д. И.: Я имею в виду раскрытие потенциала своего сознания через духовные практики.

Далай-лама: Я думаю, что такие эксперименты, такие исследования – это хороший способ постичь возможности сознания. Для большинства людей сознание – это, грубо говоря, какие-то процессы в мозге. И ничего больше. Сейчас эта исследовательская работа может показать, что разум, сознание имеет несколько уровней, как показано в древней индийской психологии. Есть уровень сознания, который полностью зависит от мозга или нервной системы, поэтому, когда мозг или нервная система погибают, сознание также исчезает. Но на другом уровне существует другой тип сознания, которое работает, когда мы, например, мечтаем или находимся в глубоком сне. Таким образом, в момент смерти, после того как мозг погибает, существует уровень тонкого сознания, который продолжает жить. Поэтому такого рода эксперименты могут помочь глубже понять разум или сознание. Но потом, как вы будете использовать сознание, – это тонкое сознание? Это хороший вопрос. (Улыбается.)

Д. И.: Мы планируем, что проект продолжится до 2045 года. Мы назвали общественное движение, созданное для реализации проекта, «Россия 2045», поскольку основали его совместно с российскими учеными. Я верю, что мы добьемся успеха к середине нашего века.

Далай-лама: Это хорошо.

Д. И.: Во время своего выступления на конгрессе «Глобальное будущее 2045» я сказал, что очевидно, что наше тело и наше сознание должны развиваться. Каково ваше видение эволюции сознания? Из древних книг, которые я изучил, из разговоров с представителями духовных учений я знаю, что может быть новая логика, основанная на интуиции, и даже возможность контролировать машины без использования каких-либо интерфейсов. Можно даже контролировать реальность, используя силу сознания.

Далай-лама: Да. Это зависит от силы духа, силы сознания. Это то, что мы называем «шаматха», целеустремленный разум или сила концентрации. Это происходит тогда, когда ваш разум фокусируется на определенном предмете. Не отвлекаясь. При этом мы также используем нашу энергию, определенную энергию. Например, один пожилой человек, практик, используя определенную энергию, мог развеивать песок. Это было сделано через медитацию, через силу разума.

Посредством медитации мы можем развивать способность ясновидения. Вы можете видеть по ту сторону, читать мысли других людей. Но это возможно теоретически, а практически? Много лет назад, где-то в 1960-х, я провел шесть дней с одним американцем. Он утверждал, что может читать мысли других людей. Так он мне сказал. Тогда я осторожно спросил его, о чем я думаю. Он назвал что-то совсем другое. Это был странный человек. Было похоже, что он все выдумал. (Смеется.) Но вы проводите исследовательскую работу в подобном направлении, используя научные методы, это очень хорошо. Очень хорошо!

Д. И.: Извините, хочу уточнить, что, с вашей точки зрения, значит развитие индивидуального сознания?

Далай-лама: Наше сознание зависит от нашего физического состояния, его возможности ограниченны. Но мы можем использовать энергию, которая способствует развитию сознания, и таким образом сознание достигает более глубокого, тонкого уровня и становится более автономным. Наши возможности значительно возрастут, если нам удастся существовать на этом тонком уровне.

Д. И.: Спасибо. И последний вопрос. Достойна ли эта стратегия «Аватара» стать основой для гармоничной интеграции новых технологий и культурного, морального и духовного развития?

Далай-лама: Это должно быть полезно. В результате общения со многими учеными у меня сложилось впечатление, что современная наука сфокусирована на вопросах, которые можно просчитать, измерить, исследовать с помощью машин. До сих пор наука поднимала вопросы более технические, изучению разума не уделялось адекватного внимания. Однако сейчас, в последние годы, я вижу, что ученые начинают проявлять интерес к сознанию: специалисты по нервной деятельности, специалисты в области мозга изучают разум или сознание. Так что, я считаю, в течение следующего десятилетия наука станет более полной. Ваш проект, безусловно, полезен с точки зрения получения новых знаний. Настоящий эксперимент, полезный для расширения поля зрения науки. Это очень хорошо!

Д. И.: Я также хотел бы получить благословение на реализацию проекта.

Далай-лама: Конечно, конечно (соединяет ладони в жесте намасте).

Д. И.: Сможете ли вы участвовать в будущем в таких дискуссиях с нами? В 2013 году пройдет следующий конгресс – в Нью-Йорке. Я приглашаю вас выступить.

Далай-лама: Да, это будет зависеть от моего личного графика. Я посмотрю. Я надеюсь на это. Эта идея стартовала в России, я с нетерпением жду такой серьезной встречи в Москве. В Московском университете или Академии наук. Посмотрим. Я был в Москве два раза. Россия – огромная страна, большой потенциал. Географически это мост между Востоком и Западом. Так что я с нетерпением буду ждать встречи в Москве.

Д. И.: Вы знаете, очень трудно продвигать такие идеи в наше время, потому что есть противодействие даже со стороны правительства, даже со стороны ученых, потому что не все верят в это. Но постепенно мы получаем общественную поддержку по всему миру.

Далай-лама: Я думаю, вы должны попробовать. В России, в Москве – хорошие ученые. У вас есть большой потенциал. А затем, конечно, это будет развиваться и на Западе. Я со своими программами буду рад участвовать.

Д. И.: Ваше Святейшество, большое спасибо.

Источник: Газета Взгляд